Маршал Баграмян - Владимир Васильевич Карпов

Из 25 должностей министров 17 остались вакантными. Но все же главное успели — власть перешла в руки «тройки». Через час пятьдесят минут после начала совещания пришло сообщение — Сталин умер.

У Ивана Христофоровича от этого Пленума осталось впечатление торопливости, какой-то недосказанности, подозрительной взволнованности Маленкова и нервозности Берии.

Скажу прямо: на то были основания не только у Баграмяна. Чтобы читателям была ясна закулисная борьба, которая предшествовала этому Пленуму и его решениям, сделаю небольшую ретроспекцию. В своей книге «Генералиссимус» я подробно описал тайную борьбу за выживание, которую в последние годы вели между собой Сталин и Берия. В результате многоходовой предательской операции Берия убрал всех близких и верных Сталину приближенных: личного секретаря и помощника генерала Поскребышева, начальника охраны генерала Власика, коменданта Кремля генерала Косынкина. И затем… отравил Иосифа Виссарионовича.

Позднее, когда я бывал на квартире Баграмяна в Сивцевом Вражке, я ему рассказывал подробности этого злодеяния, к тому времени он и сам уже был наслышан, да и в печати появлялись различные версии убийства Сталина.

Для читателей, которые не знакомы с содержанием моего «Генералиссимуса», чтобы было ясно, перескажу два отрывка.

Самое неопровержимое доказательство — признание самого Берии в убийстве Сталина!

Рассказал об этом Молотов. Я не раз хотел его расспросить о загадочной смерти Сталина, но не решался, уж очень вопрос был «щекотливый». Но после наших бесед в течение нескольких лет, после того как Молотов стал доверять мне и даже просил организовать «конспиративные» встречи с друзьями, я однажды решился затронуть эту тему. Сначала не прямо, а наводящим вопросом:

— Говорят, Сталин умер не своей смертью.

Молотов ответил не сразу. Подумал.

— Да, для таких подозрений есть основания.

— Называют даже конкретного убийцу — Берия.

Вячеслав Михайлович опять довольно долго молчал.

— И это весьма вероятно. Может быть, даже не он сам, а через своих чекистов или врачей.

Я чувствовал, что-то не договаривает Молотов, но нажимать на него не решался. Казалось, он больше ничего не скажет. Но, видимо, у него шла внутренняя борьба. Возможно, он думал, что уже стар и не надо уносить с собой большую тайну.

Без моего дополнительного вопроса он вдруг, как бы даже не для меня, стал вспоминать:

— На трибуне Мавзолея 1 мая 1953 года произошел такой вот разговор. Берия был тогда близок к осуществлению своих замыслов по захвату власти. Он уже сам да и все мы считали его самым влиятельным в Политбюро. Боялись его. Вся охрана вокруг была его ставленники. Он мог в любой момент нас ликвидировать. Но он понимал, что так поступать нельзя, народ не поверит, что все мы враги. Ему выгоднее превратить нас в своих сторонников. И вот, как бы напоминая, что произошло на Пленуме после XIX съезда, когда Сталин хотел с нами расправиться, Берия на трибуне Мавзолея очень значительно сказал мне, но так, чтобы слышали стоявшие рядом Хрущев и Маленков: «Я всех вас спас… Я убрал его очень вовремя».

Можно ли верить Молотову, что Берия сказал такие слова?

Я думаю, можно. Молотов — очень крупная личность, он понимал цену таким словам и вообще всегда, на всех постах знал вес и значимость каждого слова. Это не кухонный разговор. Он понимал, о чем говорит и с кем говорит. Эта фраза не повиснет в воздухе, она отложится в моей памяти, и я как писатель когда-то дам ей огласку, и страшный смысл ее войдет в историю.

То, что Молотов решился на такое откровенно, чтобы люди узнали правду, свидетельствует также его разговор с писателем Чуевым. Феликс опубликовал свою беседу с Молотовым на эту тему. Она изложена другими словами, но смысл тот же: Берия «убрал» Сталина.

О том, что Берия сам (или по его указанию один из охранников) отравил Сталина, подтверждает еще один, очень убедительный факт.

Под личным руководством Берии в НКВД работала секретная токсикологическая лаборатория, начальником ее был Григорий Моисеевич Майрановский.

О том, что представляла собой лаборатория, позднее в своих показаниях рассказывали люди, имевшие к ней служебные отношения.

Александр Григорович: «Майрановский провел исследования ядов примерно над 100–150 заключенными. Я или Щеголев только отвешивали яд, а Майрановский замешивал его в пищу и через работника спецгруппы давал заключенному. В случаях, когда яд не оказывал смертельного воздействия, Майрановский сам шприцем вводил смертельную дозу. Кроме того, исследование ядов производилось путем выстрелов отравленными пулями в жизненно неопасные участки тела…»

Во время процесса на закрытом судебном заседании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР 18–23 декабря 1953 года член суда Михайлов спросил Берию:

— Подсудимый Берия, в процессе предварительного следствия вы показывали: «Я признаю, что то, о чем свидетельствует Майрановский, является страшным, кровавым преступлением. Я давал Майрановскому задание о производстве опытов над осужденными к высшей мере наказания». Эти показания вы подтверждаете?

Берия: — Да, подтверждаю.

Дальше Берия подтвердил все жуткие подробности о работе секретной лаборатории.

Не отрицает возможного отравления Сталина сын Берии Серго в своей книге:

«В 1952 году мой отец уже понимал, что терять ему нечего… Мой отец не был ни трусом, ни бараном, послушно идущим, на бойню. Я не исключаю, что он мог что-то замышлять… Для этого в органах у него всегда были свои люди… Кроме того, у него была своя разведывательная служба, которая не зависела ни от какой существующей структуры!»

Наверное, достаточно этих фактов для ответа на вопрос: кто убил Сталина?

И еще подробности, о которых Баграмян не знал, находясь на Пленуме ЦК КПСС 5 марта 1953 года (цитата из моей книги):

«Сталин еще был жив, когда произошел своеобразный захват власти. Фактический заговор трех высших партийных функционеров — Берии, Маленкова и Хрущева.

Понимая, что часы вождя сочтены, Берия на даче в Кунцеве уединился со своими сообщниками — Маленковым и Хрущевым.

Почему именно эти трое?

Берия всегда и во всем поддерживал Маленкова и Хрущева.

Он продвигал их по служебной и партийной вертикали. Пользуясь своей близостью к Сталину, он информировал вождя о преданности и верности этих соратников, а их конкурентов, наоборот, отодвигал нелицеприятной информацией. Маленков и Хрущев, в свою очередь, постоянно не только поддерживали Берию, но и выполняли все его пожелания. Это дает основание сделать предположение, что Маленков и Хрущев находились, так сказать, на поводке у Берии. Такое в те годы практиковалось очень широко. Сеть осведомителей создавалась на всех служебных и партийных уровнях.

Хрущев и Маленков были связаны с