Не померкнет никогда… - Александр Павлович Беляев

Бойцы облегченно вздохнули. Бесконечное смердящее болото сразу перестало казаться страшным.

— Шоб от меня зависело, я б тебе, сержант, орден дал, — улыбаясь во весь рот, проговорил Ханыга. — Надо же, затес какой-то нашел. Мне бы и в башку не стукнуло взять его на примету… Ценный ты человек, Васильевич!

— Не мели лишнего, — нахмурился Клочков. И радостная улыбка, только что сиявшая у него на губах, снова сменилась строгим выражением.

— А куда же она нас приведет, эта тропа? — спросил Чиночкин.

— Пускай сначала отсюда выведет. А куда приведет, то будем видеть, — за всех ответил Косматых.

— Во всяком случае, по тропе идти легче, — поддержал Косматых Барбашов, и все цепочкой двинулись за Клочковым.

Как сержант находил путь — для всех осталось тайной. Он шел на ощупь, очень маленькими и осторожными шажками. Но с тропы не сбивался, и это казалось особенно удивительным. Глядя на него, Барбашов невольно вспомнил, как когда-то сержант рассказывал ему о том, что до армии работал в одном из лесных хозяйств Сибири. Тогда Барбашов не обратил на эту деталь внимания — мало ли какие специалисты приходили в армию. Зато теперь он по достоинству оценил охотничьи навыки своего верного помощника. Сразу стали понятными умение Клочкова безошибочно ориентироваться в любой чаще и какая-то исключительная, ему лишь присущая сноровка.

Часа через два тропа привела отряд к широким, густо заросшим цветами полянам. Издалека сквозь листву они выглядели пестрыми коврами. Гниль и смрад остались позади. Зудящий писк неисчислимых комаров, до тошноты надоевших бойцам во время ходьбы по болоту, уже на подходе к полянам сменился басовитым гулом пчел и неугомонным треском кузнечиков. Ступать по твердой земле было так приятно, что бойцы, забыв об усталости, чуть ли не бегом устремились вперед. Но Барбашов остановил их.

— Эта подстилка теперь не для нас. Четверых уже потеряли. И так по-дурацки. А все потому, что обстановки не знаем. Тычемся во все углы, как слепые котята. Одним словом, наше место в лесу.

Лица бойцов сразу омрачились.

— А может, эти двое еще и не погибли? — робко предположил Чиночкин. — Мы же давали им сигнал на отход.

— Может, — мрачно согласился Барбашов. — Только мы их все равно никогда больше не увидим. А я бы с такими людьми по всей жизни бок о бок пройти хотел.

Оглядевшись, он выбрал в стороне от болота молодой тенистый ельник и увел в него отряд. В ельнике пахло скипидаром и свежестью. Земля, устланная опавшей хвоей, была мягкая. Тут и решили передохнуть и закусить.

Клочков, как всегда, расставил охранение. Потом вернулся в ельник и лег неподалеку от командира, Косматых и Ханыга скоро уснули. Но Клочков уснуть не мог. Он видел, что командир лежит, глядя на темные кроны деревьев, и потому тоже не мог сомкнуть глаз. Ему хотелось поговорить. Барбашов заметил это и сел рядом с ним.

— Не спишь? — спросил он.

— Нет, товарищ старший политрук.

— А почему?

— Не спится что-то… Мысли всякие одолевают. Да и не привык я посветлу спать.

— Как твое имя-отчество?

— Федор Васильевич, товарищ старший политрук, — с достоинством произнес Клочков. — У нас дома меня все так и звали — Федор Васильевич. А вы почему не отдыхаете?

— Тишина мешает, Федор Васильевич, — вздохнул Барбашов. — Слышишь, как тихо? Словно и не на войне мы с тобой, а где-нибудь в райском санатории. А почему здесь так тихо? Почему боев нет?

— Был у нас бой на реке.

— Это не бой. Это стычка. И нас горстка, и немцев десантный взвод, не больше. А где же войска? Где полки? Дивизии? Армии?

— Я так думаю — вперед они ушли, — высказал свое мнение Клочков.

— Куда — вперед?

— Впереди нас, — пояснил Клочков.

— Отступили, значит? Не может этого быть. Ты, Федор Васильевич, многого не знаешь. А я достаточно ездил по округу и насмотрелся на ту силищу, что в нем есть. Ты видел укрепрайоны?

Клочков, насупив мохнатые брови, сосредоточенно слушал.

— А знаешь ли ты, что мы по танкам превосходим любую армию мира? А по артиллерии?

— Да так-то оно так… — вздохнул Клочков.

— Только все-таки непонятно, куда же все это девалось, — в раздумье продолжал Барбашов, в упор взглянул на сержанта и спросил: — А может, рано повернули мы на восток?

Клочков терпеливо выдержал испытующий взгляд командира.

— Это не мы повернули. Это нас повернули, товарищ старший политрук, — спокойно ответил он.

Барбашов согласно кивнул головой.

Разговор оборвался. Клочков был прав. Но Барбашов чувствовал какую-то неудовлетворенность и заговорил снова:

— А ловко ты нас из болота вывел. Чувствуется — лес знаешь.

Клочков смущенно улыбнулся.

— Сызмальства на кордоне жил, как не знать. Я его, этот лес, и сажал и сводил. И от огня спасал. И от болезней разных. Он мне вроде как дом родной.

— А рыбалкой занимался?

— Как сказать, вентеря ставил. Верши тоже применять приходилось. Ну и бредешок, бывало, важивал.

— А на удочку ловил?

— Не обожаю. Скука берет, — признался Клочков.

— Ну это ты зря, — заспорил Барбашов. — Лучшего отдыха, чем с удочкой, на свете нет. Я так, бывало, чуть вечер свободный — сразу на реку. Мне и дождь — не дождь, и спать могу хоть вовсе не ложиться. Лишь бы у воды посидеть. Я и жену к рыбалке пристрастил. И друзей. Только, я тебе скажу, не каждому дано рыбаком быть. Особое терпенье в этом деле нужно. И чутье…

— Это какое же?

— Надо настроение у рыбы чувствовать. Тогда всегда с удачей будешь! Вот, допустим, идет дождь. У рыбы одно настроение. Ясная погода — другое. Ветер подул — третье. И опять же: ветер ветру рознь. При одном — клюет. А при другом хоть что делай. Ни единой поклевки не дождешься.

— Это верно! — понимающе протянул Клочков и хитро посмотрел на командира. — А бывало так, что пустые возвращались?

— Конечно, — добродушно усмехнулся Барбашов. — Мало того, что ни шиша не поймаешь, самого еще комары чуть не сожрут. Но зато уж когда повезет, тут все тридцать три удовольствия! И соловьев наслушаешься! И запахами лесными пропахнешь!

Барбашов насторожился. Из кустов доносились торопливые шаги. Кто-то бежал в их сторону. Клочков схватил автомат и тоже замер в ожидании. Потом быстро растолкал разоспавшихся бойцов и шепотом скомандовал:

— В ружье!

Ханыга мигом откатился за куст, щелкнул затвором. Но тревога оказалась напрасной. Через минуту ветки затрещали сильнее, и в ельнике показался Чиночкин.

— Там убитые лежат! — обращаясь ко всем сразу, выпалил он.

— Где? — спросил Барбашов.

— Возле моего поста. В кустах. Все мертвые! — тяжело отдуваясь, доложил Чиночкин.

— А живых не видел? — в свою очередь спросил Клочков.

— Нет!

— Пойдемте посмотрим, что он