Утраченный воздух - Грета Ионкис

При Шмидте в городе насчитывалось девять больниц, и в 1901 году решено было начать расширение земской больницы для душевнобольных в пригороде Кишинёва Костюженах. Подобного комплекса в ту пору в России было не найти. Финансировал строительство председатель Бессарабского земства барон шотландских кровей Александр Фёдорович Стуарт. До этого в 1884 году он открыл в Кишинёве детскую больницу. Архитектор Бернардацци, который выиграл объявленный конкурс, проектировал и руководил строительством одиннадцати корпусов больницы, двух зданий мастерских, дома для персонала. Его почерк угадывался не только в архитектуре, но и в колере: красная марсельская черепица перекликалась с красным кирпичом, они гармонировали со светлым котельцом-ракушечником. А когда наметился перерасход сметы, Бернардацци сам пожертвовал на строительство 17 тысяч рублей.

До сих пор живо предание, будто Костюжены названы в честь больных детей Стуарта – Кости и Жени. Это служило объяснением такой его щедрой благотворительности. Уже здесь, в Германии, изучая разнообразные материалы по этой теме, я узнала, что это имена детей из богатой, но несчастной семьи, не имевшей к Стуарту никакого отношения. Дети-гимназисты стали добычей волчьей стаи, когда кучер по дороге из Бендер в Кишинёв потерял дорогу во время метели, а мать их, узнав о случившемся, сошла с ума. Отец семейства пожертвовал деньги на психиатрическую лечебницу, куда её поместили. Возможно, это старая легенда.

До того, как барон Стуарт озаботился нуждами душевнобольных людей, больница в Костюженах уже существовала, и в 1894 году по плану архитектора-еврея Ц.Г.Гингера там был построен павильон для хронических больных. В начале 1898 года заведование Костюженской лечебницей принял бессарабец, доктор медицины, психиатр Анатолий Дмитриевич Коцовский. Он принимал непосредственное участие в строительстве, которое развернулось в 1903 году. Когда на территории больницы открыли два артезианских колодца и построили водонапорную башню, Коцовский организовал биологическую очистку вод. Но удивительно другое: профессор Коцовский создал в Костюженах театр «Синяя птица», на спектакли которого приезжала публика из Кишинёва. Этого ему показалось мало: он организовал при больнице симфонический оркестр, и сам был его дирижёром.

В статье «Золотой век „Жёлтого дома“» в книге кишинёвских краеведов Владимира Тарнакина и Татьяны Соловьёвой «Бессарабские истории» (Кишинёв, 2011) написано: «Работать в лечебницу приглашали лучших психиатров. В то время считалось, что больных, страдающих душевными недугами, нужно не только лечить, но и, по мере их выздоровления, возвращать в привычные условия жизни. Лечебница располагала 400 гектарами земли, имела сад, виноградник, прекрасную животноводческую ферму. Обитатели лечебницы занимались посевами злаков, кукурузы, разводили цветы, ухаживали за фонтанами. В различных мастерских занимались всевозможными ремёслами. В кузнице и механических цехах трудились те, кто имел в этом деле навыки. Женщины работали в пошивочных цехах, рукодельничали. Свои работы мастерицы выполняли с таким вкусом и аккуратностью, что у них от заказчиков не было отбоя. Богатые горожане заказывали у них дочерям на выданье приданое. К 1908 году Костюженская лечебница превратилась в лучшее психиатрическое учреждение России»[6]. Карл Шмидт заботился об улучшении социальных условий: в городе открывались приюты для бездомных и сирот (существовало Губернское попечительство детских приютов), практиковались бесплатные обеды для бедняков.

В 1889 году кишинёвцы получили первый общественный транспорт – конку. Первую линию трамвая длиною в шесть вёрст проложили специалисты Бельгийского акционерного общества. Вагон двигался по рельсам, но тащили его 2–3 лошади. Это был демократический транспорт, билеты были дёшевы, но и особых удобств не было, вагон был открыт всем ветрам, не было защиты от дождя и снега. До 1913 года, когда конная тяга сменилась электрической, существовал лишь один маршрут: от железнодорожного вокзала до инфекционной, как её называли, «заразной» больницы. Богатые люди продолжали ездить в каретах и фаэтонах.

Район Нового базара был бойким местом, а потому уже при Карле Шмидте тут сносили старые дома начала ХIХ века. «На их месте, как грибы после дождя, появлялись одно-, двух- и трёхэтажные здания магазинов, гостиниц, трактиров, доходных домов. Каждый пятачок земли тут приносил доход, поэтому не пустовал. Во дворах строили склады, рыли огромные подвалы и погреба для хранения продовольственных и промышленных товаров», – рассказывают авторы весьма ценной, на мой взгляд, книги о Бессарабии[7]. В качестве примера построек нового типа они называют доходный дом купца Штейнберга на углу Армянской и Каушанской, в котором над входной дверью в медальоне стоит дата постройки – 1901. В его декоре угадывается рука Бернардацци. Редкое по красоте и комфорту здание предназначалось для очень состоятельных постояльцев. В каждой квартире имелась ванная и ватерклозет, там впервые был построен лифт, отапливался дом кафельными печами. Конечно, Кишинёв на рубеже XIX–XX веков не просто застраивался, но преображался. Развитие железной дороги, строительство веток, соединивших город с новыми рынками сбыта и приближавших его к Европе, тому немало способствовало.

Понимая значение для бессарабцев просвещения и образования, Карл Шмидт всемерно поощрял строительство и деятельность гимназий, училищ и школ. При нём было построено новое здание женской гимназии, новый корпус мужской классической гимназии № 1, основанной ещё в 1833 году, и новое здание мужской гимназии № 2, которое расположилось рядом с Казённой палатой на Александровской (в ней сейчас – корпус Политехнического института), заняв почти целый квартал до улицы Инзова (ныне – Лазо). При румынах (в 1920-е годы) в здании элитной мужской гимназии № 2 разместилось военное училище, оно не сохранилось. При советской власти – на этом месте построили здание КГБ. Завершала гимназический комплекс домовая церковь, детище архитектора М. Сероцинского. По желанию главного жертвователя почётного попечителя гимназии К.А.Наместника, храм получил имя равноапостольных Константина и Елены. К.А.Наместник стал первым старостой церкви, а когда он умер в 1905 году, то был погребён, как завещал, в склепе под церковью. При Советах в ней разместился планетарий. Что стало с иконами, утварью и останками первого старосты, можно только догадываться. В 90-х годах планетарий неожиданно сгорел, а после пожара здание было передано Церкви.

В 1895 году открылось профессиональное училище для девочек из бедных еврейских семей. Инициаторами его создания были сёстры Рашкован, Мария и Сусанна. Двухэтажное здание выстроили за два года, на средства семьи Мичник в память об их рано умершей дочери. При доме были открыты портняжная и кожевенная мастерские. Первоначально в училище обучались 50 девочек. Директором училища вплоть до 1940 года была Ревекка Николаевна Добрускина.

Сохранились воспоминания о Кишинёве художника Мстислава Добужинского, отец которого, офицер, в 1886 году был переведён из Петербурга в Кишинёв командовать 5-й батареей 14-й артиллерийской бригады. Это воспоминания мальчика-гимназиста, который прожил там два года. Они заслуживают доверия, поскольку отличаются непосредственностью, это своего рода