Утраченный воздух - Грета Ионкис

При Шмидте в Кишинёве открылся драматический театр Пушкина (Пушкинская аудитория). Своей труппы ещё не было, но привозили спектакли из других городов, так что возникло Общество любителей драматического искусства. В 1881 году состоялось официальное открытие Публичного сада, чугунную решётку для которого по чертежам Бернардацци отлили в Одессе.

26 мая 1885 в городе был открыт памятник Пушкину. Инициаторами его возведения были Карл Шмидт, два еврея: доктор Левентон, член Городской думы, и Лазарев, преподававший в Еврейском училище, председатель городского Общества любителей драматического искусства, и один русский – педагог и пушкинист, преподаватель русского языка и словесности в 1-й мужской гимназии А.Н.Шимановский. Они по подписке собирали деньги, Дума также выделила одну тысячу рублей, средств хватило, чтобы заплатить за работу известному скульптору Александру Михайловичу Опекушину, который изваял памятник поэту в Москве. Там он стоит в полный рост, а для Кишинёва мастер изготовил бронзовый бюст поэта, точную копию верхней части московской статуи. Памятник был установлен в боковой аллее городского парка на изящной колонне красного гранита и обнесён цепями. Опекушин приезжал в Кишинёв и руководил возведением постамента и колонны. Долго решали, что написать на постаменте. В конце концов выбили годы пребывания поэта в Бессарабии и стихотворные строки: «Здесь, лирой северной пустыни оглашая, скитался я…».

Это первый памятник Пушкину в провинции. Его появление свидетельствует о переменах в общественном климате города. Кишинёв, в котором евреи составляли половину населения, обращаясь к русскому поэту, с упоением твердил его строку: «Твоей молвой наполнен сей предел», – и это самое яркое свидетельство того, что еврейская доминанта в его воздухе уже сформировалась, что началось взаимодействие и взаимовлияние русского и еврейского начал, и город стал полниться «особым еврейско-русским воздухом».

Заметим, что и в Одессе на деньги горожан в апреле 1889 года в начале Приморского бульвара, напротив здания городской Думы, был установлен памятник А.С. Пушкину работы петербургского скульптора Ж.А. Полонской и архитектора Х.К. Васильева. Тогда же в Одессе улицу Итальянскую назвали именем поэта. А в Кишинёве после установки памятника Губернскую улицу тоже стали называть Пушкинской.

Кишинёвцы заказали Опекушину ещё один памятник – Александру II. Он был установлен у входа в Публичный сад, который стал называться Александровским. Царь был представлен во весь рост, в руках он держал свиток с указом об отмене крепостного права. По углам постамента находились четыре двуглавых орла, символы Российской империи. «В эпоху Александра II вся богатая еврейская буржуазия была совершенно лояльно настроена по отношению к монархии, – пишет М.А.Алданов. – Так же были настроены и многие бедные евреи, которые не пользовались никаким почётом, не получали ни титулов, ни медалей». Величественный памятник Александру-Освободителю был снесён и уничтожен в 1918 году при румынах. Через 10 лет на этом месте возведут памятник молдавскому господарю Штефану чел Маре.

По инициативе неутомимого Карла Александровича Шмидта в городе в 1902 году была сформирована добровольческая команда пожарного общества. Её возглавил уже знакомый нам дворянин, инженер-технолог и архитектор Михаил Константинович Чекеруль-Куш. Более десяти лет дружина существовала на собственные средства. В ту пору ещё пожарных машин не имелось, команда владела обозом с линейкой (дрожками), пароконной и двумя одноконными бочками, а также необходимым инструментом: баграми, топорами, штурмовыми и спасательными лестницами. 60 спасателей-волонтёров имели рабочую форму с касками и парадные мундиры. Отбор в команду был строгий, попасть в неё почиталось за честь. По субботам Куш проводил учения и тренировки своей команды. В обычные дни её члены занимались каждый своим делом, здесь были и служащие, и рабочие. Требовались сила, сноровка, отвага и определённые нравственные качества. Повторяю, служба была добровольной и существовала на пожертвования и собственные средства.

Куш оказался отличным организатором и хозяйственником. Пожары и стихийные бедствия вроде наводнения 1909 года то и дело случались, и средства нужно было добывать. В 1912 году Куш организовал при дружине артель трубочистов из 30-ти человек, их труд оплачивали жители-заказчики. Он открыл первое техническое бюро по составлению проектов и смет строительства гражданских и промышленных объектов, пошли денежные поступления. Весной 1914 года на собственные средства он организовал при пожарной команде духовой оркестр, который вскоре начал приносить доход. Так ковалась гражданская инициатива и крепло чувство ответственности за порядок в своём городе.

По словам известного, ныне покойного, краеведа, старшего инспектора муниципального управления культуры Петра Старостенко, «Александр Иосифович Бернардацци в паре с городским головой Карлом Шмидтом приняли город азиатским, а оставили потомкам город европейский». Европейское архитектурное начало тоже способствовало рождению «особого еврейско-русского воздуха». Он возникает там, где рядом с особняками Катаржи, Семиградовых, Дадиани, Крупенских, Мими появляются прекрасные здания, где на ажурных металлических кружевах балконных решёток можно рядом с датой постройки прочесть в вензелях инициалы еврейских владельцев. Вот несколько примеров: год постройки— 1882, инициалы владельца – «ШС» – Шая Стопудис (был такой купец 1-й гильдии), или вензель «Г» – инициал хозяина дома Авраама Шимоновича Гринберга, крупного общественного деятеля Кишинёва (двухэтажный особняк на углу Пушкинской и Николаевской), а на изящном особняке на Подольской (ныне улица Букурешть, 60) на фронтоне и сегодня можно увидеть инициалы успешного архитектора Цалеля Григорьевича Гингера – «ЦГ», а на другом его крыле дату постройки – 1899, роскошный дом Паутынского на Александровской входит в сознание горожан как «Аптека Когана» (Коган поначалу арендовал половину дома, а потом выкупил его полностью), а знаменитый «Дом Херца» на Александровской, построенный при Шмидте в 1903 году в стиле венского барокко, становится известен следующему поколению как дом Клигмана. (На самом деле дом Клигмана в неоклассическом стиле был построен рядом двадцатью годами ранее, но это не столь существенно.) Из этих примеров видно, что в то особое время русскому дворянину не зазорно было соседствовать с еврейским предпринимателем. Казалось, процветанию и репутации города под мудрым руководством Карла Александровича Шмидта ничто не угрожает, но вот наступил 1903 год…

Глава 7. Кишинёв – город резни

Успехи прогресса, столь заметные в облике Кишинёва, плохо сочетались с бедностью, отсталостью и невежеством люмпенизированного городского люда. Просвещение и образование его не коснулись. Тяжёлое пьянство усугубляло положение русской бедноты. Евреев не любили, им завидовали. Православные низы были благодатной почвой для расцвета антисемитизма. Почву нужно взрыхлять и унавоживать. История сохранила имена тех, кто особенно потрудился на этой ниве.

Первым следует назвать Павла Александровича Крушевана. Горяч