Миротворец. Дипломатия Кланов - Владимир Пламенев

Мы сели в машину. Лейтенант Томич вернулся к своим коллегам.

Я внимательно следил за тем, как они отреагируют. Томич обменялся с ними парой фраз, после чего они усмехнулись по очереди, глядя на оставшегося с нами жандарма и продолжили говорить друг с другом. То, что Томич сказал, их позабавило.

Вроде, пронесло…

Первой поехала жандармская машина Томича. Следом — мой «Бернар». Сидевший на переднем сидении жандарм всё время напряжённо смотрел по сторонам и стрелял взглядом в мой телефон, на геолокацию. Пытался определить, где мы находимся.

Ехали в молчании. От которого этому жандарму становилось ещё больше не по себе. Ни оружия, ни рации и других средств связи у него не было. Он заранее отдал всё мне, а я — отложил на заднее сиденье, к Софии. Оружие предварительно разрядил.

Через несколько минут я сказал жандарму:

— Когда мы Вас высадим, то вернём Вашу аппаратуру. В случае, если о нас в жандармерии не узнают, то, когда порядок будет восстановлен, Вы получите новое звание и квартиру в столице. По милости клана Зринских.

София посмотрела на меня в зеркало заднего вида, с чуть приподнятой бровью.

Да, я чутка обнаглел, раздавать обещания от имени её клана. Но если не подсластить пилюлю, этот жандарм будет с гораздо меньшей охотой держать язык за зубами.

Кнут и пряник куда лучше работают на лояльность людей, чем просто кнут. Впрочем, и так, и так — без гарантий.

— То же касается и Вашего коллеги — лейтенанта Томича. Это понятно? — спросил я.

В ответ жандарм затараторил, прерываясь:

— Угу… да, конечно, разумеется… спасибо большое… я буду рад служить её Светлости… и всему благословенному роду Зринских!

Княжна София взглянула ему в спину, с неприкрытым презрением. А потом добавила, с металлическими нотками в голосе:

— Предашь меня — умрёшь, как соучастник заговора.

Бедолага аж побледнел от её слов и принялся заверять:

— Никогда! Ваша Светлость! Ни за что! Я клянусь Вам своими детьми! И отцом, матерью! Всеми предками! От меня никто ничего не узнает!

— Так будет лучше для всех, — подметил я и повернул на ближайшем перекрёстке, прекратив ехать за Томичем.

— Господин? — жандарм рядом встревожился ещё сильнее. — Но ещё две улицы…

— Планы поменялись, — произнёс я и ускорил ход.

Сказанное ранее, про маршрут, было дезинформацией, на случай, если они всё-таки попытаются сообщить в жандармерию. Вероятность этого была высока. А так, мне было бы проще запутать следы.

Преследовать нас никто не стал. Попетляв по узким улочкам, я остановился и объявил жандарму:

— Свяжитесь с лейтенантом и он подберёт Вас. Передайте ему, что в случае погони за нами, конец не только Вам двоим, но и всему отделению. Всё очень серьёзно, а заговорщиков никто щадить не будет. На этом можете быть свободны.

Он закивал, взял свою рацию, разряженное табельно оружие, телефон и поспешил убраться. Я сразу же поехал дальше. Ещё немного покружил и взял курс на российское посольство.

— Он трус, — процедила София, взглянув ему вслед. — Из-за таких как он, гибнут достойные.

— У меня на Родине есть поговорка: хочешь жить — умей вертеться. Вот он и вертится, как может.

Она лишь фыркнула.

— Оправдать можно что угодно, но чести это не добавит.

— Честь не прокормит его детей, — я поднял забинтованную руку. — Теперь об этом, княжна. Что это за печать?

— Это — моя гарантия.

— Гарантия чего?

— Что Вы сдержите своё слово.

— И как же эта «гарантия» работает?

— Она связывает наши жизни. Если я умру, то Вы отправитесь следом.

Я чуть не врезался в автомобиль спереди. А затем… пришлось выдержать пару секунд, чтобы ответить «дипломатично»:

— Она гарантирует лишь то, что я отправлюсь следом за Вами, если убийца до Вас доберётся. Больше ничего. Она никак не защитит Вас от моего потенциального обмана.

— Нет, не защитит. Но поможет мне наказать Вас, если Вы всё же обманули меня и Фью! Пусть и ценой собственной жизни, но я заставлю Вас заплатить, если в русском посольстве меня сделают разменной монетой. Если меня попытаются продать кланам, без оглядки на моё мнение, то мы оба отправимся к предкам!

Что-то я начал сомневаться в её вменяемости.

— У вас патологическая склонность к… радикальным решениям.

— Свобода. Или. Смерть, — отчеканила она каждое слово.

Ого… какая решительность. Это вызывало уважение.

Вот только хорошо ли она понимала, о чём говорит?

— Свобода — это жизненно необходимо, — кивнул я. — Но за неё стоит сражаться, а не бежать в посмертие. Я не одобряю Ваш подход. Князь, уверен, тоже.

— Он жив лишь с Ваших слов, которые вы ничем не подтвердили. Доказательства?

— Их нет, — признался я. — Даже у меня.

— Тогда с чего Вы взяли, что он не умер там, в том багровом тумане?

— У меня есть свои источники. Раскрывать их я не буду по понятным причинам.

— Я Вам доверилась, а Вы мне — нет?

— Я сделаю всё, чтобы оправдать Ваше доверие. А в моём нет необходимости, — я решил сменить тему и поболтал забинтованной рукой. — Ваша печать работает только в мою сторону? Если я погибну, что будет с Вами?

— То же самое. Печать «Кровавой Цепи» работает на обоих. Так что мы с Вами связаны, пока я не решу снять печать, — она скрестила руки под грудью, с таким видом, будто всё так и должно быть.

Тут я цыкнул, не сдержав эмоций. Вот дура…

— Это неоправданный риск.

— Не больший, чем моё согласие поехать в русское посольство. Предупрежу ещё кое о чём: я могу активировать печать в любой момент. Так что даже если люди в посольстве закуют меня в кандалы, то Вашу жизнь это не спасёт.

Из моей груди вырвался тяжёлый вздох…

Но, стоило отдать должное, удивить меня у неё получилось.

Впрочем, я мог объяснить такое поведение стрессовой ситуацией. У девушки вся жизнь, возможно, рухнула. Так что подобная агрессия, с пренебрежением собственной жизнью, это своего рода защитный механизм.

В любом случае, я найду способ снять эту печать и без её участия. Причём, с нас обоих.

А пока, я быстро набрал сообщение последнему слуге своего рода, который следил за близнецами — моими братом и