Владыка Зазеркалья - Илья Романов

и то, что ещё ни разу не смогла выиграть у меня бой. Двести тридцать четыре схватки. Именно столько раз мы сразились в Срединном Мире, раньше, а теперь вот… Двести тридцать пятый раз. Упорства ей не занимать, как и желания победить. И из-за этого Маления прекрасно знала — когда я чуть-чуть, но поддавался. Хотел всё свести в ничью, дабы её авторитет перед подчинённой и стражами-минотаврами не упал. Вот только саму Малению это вообще не заботило.

Краем глаза я заметил прибавление среди зрителей. Бородатый коротышка в расшитой серебром и изумрудами рясе занял место на одной из скамеек, с улыбкой наблюдая за нашим боем. Я решил, что пора заканчивать. Сама Маления этого не сделает, а ничьей тут уже и не пахнет.

Чуть довернув корпус, пропустил рядом с собой острое лезвие меча и схватил её за запястье. Весьма крепко, отчего у неё на лице промелькнула гримаса боли. Резкий рывок на себя, она попыталась закрыться щитом, но я поднырнул под схваченной рукой. Вывернул её, женщина выпустила сквозь сжатые зубы воздух от боли, а мой меч оказался у её шеи.

Но сдаваться она не собиралась и явно намеревалась продолжить схватку.

— Хватит, Маления, — чуть надавил я. Лезвие Предвестника надрезало бархатную кожу и вниз, к груди, побежала мелкая дорожка крови. Вот только это не помогло. И тогда я добавил в голос сталь, а в моём тоне прорезались нотки другого Альтиора. Того самого, которого она знала очень давно: — Я сказал — хватит!

Она замерла, перестала махать крыльями, которыми пыталась ударить меня по голове и одновременно взлететь. Вздохнув, воительница расслабила хватку. Со звоном оружие упало на каменный пол, а она чуть повернула голову и шепотом сказала:

— Я бы сказала: рада, что ты вернулся, Альтиор. Но не скажу.

— Мне достаточно и этого, — ухмыльнулся я, отпустил её руку и убрал меч в ножны. — А ещё того, что ты скучала.

— Вот ещё! — фыркнула нефилим и помассировала запястье. — Ты заявился в Милитариум не просто в гости, а для дела. Значит, и проведать не собирался изначально. Так что — хрен тебе, а не радостная встреча. Довольствуйся тем, что я согласилась с тобой сразиться в спарринге, а не убила на месте!

— Ты как всегда — сама доброта, — саркастично ответил я на это, а пока Маления не успела что-то ещё добавить, направился к коротышке на скамейке. — Здравствуй, Бофур.

Коренастый гном, лицо которого испещряли глубокие морщины от старости, пригладил седую бороду. Он осмотрел меня с ног до головы, а затем ухмыльнулся.

— И тебе привет, Альтиор! Когда долг отдашь?

Я криво улыбнулся. Что и следовало доказать — Бофур не забыл. Гномы вообще мало чего забывают, а если речь о деньгах, то тем более. Я залез рукой в карман и вытащил оттуда пять монет. Сухая ладонь гнома сразу их сгребла и спрятала под рясой, на которой карманы видно не было.

— Хороший был бой. Хоть кто-то нашу красавицу-начальницу одолел, — кивнул он, посмотрел мне за спину и хмыкнул. Готов поспорить, Маления позади меня покрылась краской. И отнюдь не от смущения. — Ладно… на мордобой посмотрел, долг получил, теперь можно и о деле. Тебя ждёт Балем. Ты ведь к нему пришёл?

— Верно.

Он кивнул, поднялся со скамейки, отряхнулся и махнул мне рукой.

— Пойдём, я тебя провожу, а то Малении надо наряд сменить, — вновь он ухмыльнулся и чуть громче добавил: — А ещё проверить отчёты, что ей принесли!

— Тц-ц! — цыкнула воительница, обожгла нас с гномом злым взглядом и быстрым шагом двинулась на выход. — Без тебя знаю, что мне делать!

Мы с Бофуром проводили взглядом её покачивающиеся бёдра и сложенные за спиной крылья.

— Она и правда скучала, Альтиор… — шепотом произнёс гном так, чтобы нефилим не услышала.

— Но никогда этого не скажет, — понимающе улыбнулся я. — Веди, Бофур, а то Милитариум изменился и я теперь не особо понимаю, где и что находится.

Поместье управляющего всем Милитариумом, находилось не в его центре, а на окраине. У подножья трёх горных пиков, на холме.

Бофур показал мне дорогу, вкратце рассказывая обстановку. О том, что из Срединного Мира стало прибывать разумных больше, чем раньше. На слухи с той стороны портала, которые разнились и были похожи на бред. Во всяком случае — так считало большинство, но не я. Особенно, когда мой старый знакомый упомянул Скверну. И судя по его насмешливому тону я понял — он не знал. И Маления не знала, что действительно происходит.

Я поднялся по каменной лестнице и оказался возле украшенной символами арки с воротами из чёрного металла. Территорию поместья управляющего защищали кирпичные стены, а за ними можно было разглядеть садовые деревья.

Мне не нужно было стучаться или звать хозяина. Он и так знал, что я здесь.

Медленно, будто давая шанс гостю передумать и уйти, ворота распахнулись. Моему взору предстала выложенная камнем дорожка, ведущая к двухэтажному особняку с покатой, черепичной крышей. В Милитариуме не бывает холодно, но из трубы дымохода струился дым. Балем переехал в новое жилище, но старых привычек не утратил, камин в его доме никогда не затухал.

Впрочем, в доме-то он и не был. Я его заметил в белоснежной беседке у маленького пруда, в котором плавали лилии. По деревьям, бегали белки. Стрекотали насекомые, бабочки летали от одной клумбы цветов к другой, а запах листвы и фруктов густым облаком висел в воздухе.

— Альтиор, — чуть кивнул управляющий Милитариумом, поставленный мною когда-то давно на эту важнейшую должность.

— Балем, — ответил я ему тем же и сел напротив.

На деревянном, белоснежном столе, вспыхнуло пламя. Но оно не обжигало и не причиняло вреда. А стоило ему исчезнуть, как перед нами оказался фарфоровый чайник с парой украшенных золотыми узорами чашек, и ваза с фруктами.

В тишине, Балем принялся разливать пахнущий хвоей и цветами напиток, а я получше к нему присмотрелся.

Внешне он не изменился никак. Всё такой же невысокий, с длинными светлыми волосами, узкими плечами и больше смахивающий на подростка, нежели на взрослого мужчину. Вот только этот образ разбивали вдребезги заострённые уши и оранжевые, будто разъярённое пламя, глаза, в которых застыла мудрость и знания столетий.

Третий принц Летнего Двора Сидхе мог выглядеть, как ему угодно, но всегда выбирал этот образ. Живое олицетворение огненной стихии,