Человек государев - Александр Горбов

— Садитесь, — бросил он мне, указав на стул.

Мне пришлось ждать почти четверть часа, пока Корш рылся в дальнем шкафу. Наконец он нашёл нужное и водрузил на стол передо мной тяжёлую толстую пластину. Будто икона в окладе, в серебряную обложку была заключена плитка зелёного камня. От которой веяло магией и опасностью. Малахит! Не узнать его было невозможно.

Малахитовая пластина Корша не была ровной — по центру в ней имелась выемка в форме левой ладони взрослого человека. Вокруг неё водили хоровод странные угловатые символы непонятного языка. А сверху был выгравирован государев герб — двуглавый дракон.

— Положите руку, — приказал Корш, — и повторяйте за мной.

Магия боярских родов плохо сочеталась с «государевой силой» камня, так что мне запрещали даже пальцем касаться малахита. В редких случаях, когда отцу требовалось использовать особые артефакты, он надевал защитные перчатки и с отвращением брал в руки зелёные камни.

С опаской опустив ладонь на малахитовую пластину, я почувствовал, как пальцы тут же начало покалывать, а под кожей потёк магический жар.

— Я, полное имя, отрекаюсь от всех званий и титулов, что имел прежде.

— Я, Михаил Дмитриевич Скуратов, отрекаюсь от всех званий и титулов, что имел прежде.

— От родового источника и всякого другого волшебства.

— От родового источника… — Жар охватил меня всего, а по вискам потёк пот. — И всякого другого волшебства.

— И клянусь верно служить государю, исполняя…

Чужая сила, огромная, как гора, и могущественная, сжала меня в гигантской ладони. Звенели струны, связывавшие меня с угасшим родовым истоком, обрываясь одна за другой. Боль пронзила всё тело, выворачивая наизнанку. Не раздумывая, я повторял слова за Коршем и думал только об одном — чтобы всё это поскорее кончилось. В какой-то момент мне стало так дурно, что я едва не упал. Но рядом был Захребетник. Он будто подхватил меня под мышки и дёрнул вверх, шепча на ухо:

«Терпи, дружок. Уже почти всё».

Я прохрипел последние слова клятвы и с удивлением уставился на левую руку — на тыльной стороне ладони проступал двуглавый дракон. Ящер подмигнул мне глазами на обеих головах, и я вырубился, рухнув в мягкие лапы обморока.

* * *

В нос ударил резкий запах, я поморщился и открыл глаза. Корш убрал бутылочку с нюхательной солью и усмехнулся.

— Удивительный вы юноша, Михаил Дмитриевич, всего лишь обмороком отделались.

Я ничего не ответил, тряся головой и пытаясь встать с кресла.

— Сидите, — приказал Корш, — и дышите глубже.

Он передвинул стул, скрипнув его ножками по паркету, и сел напротив меня.

— Слушайте меня внимательно, Михаил Дмитриевич, и запоминайте. С этого момента вы на государевой службе. Сейчас отправляйтесь домой и ложитесь спать. Никакого спиртного! После ритуала его категорически нельзя. Лучше вообще откажитесь от ужина, чтобы не навредить здоровью. Это понятно?

— Да, Иван Карлович.

— Далее. Обычно новоиспечённому чиновнику положен выходной для восстановления сил. — Он выразительно на меня посмотрел.

— Готов приступить к работе, ваше высокородие!

— Замечательно! — Корш одобрительно кивнул. — Тогда завтра утром вы явитесь в городское отделение Коллегии Государевой Магической Безопасности. Представьтесь коллежскому советнику Сильвестру Аполлоновичу Мухину.

На мгновение на его лице мелькнуло недовольное выражение. Судя по всему, этот Мухин порядочно досаждал Коршу, и он отправлял меня к этому господину, чтобы разыграть какую-то интригу.

— Скажете, — Корш на секунду задумался, — что я прислал вас на вакантное место младшего делопроизводителя. Постарайтесь дистанцироваться от меня, чтобы Мухин не догадался о вашем задании.

— Конечно, Иван Карлович. Всё сделаю в лучшем виде.

— Тогда идите. Я свяжусь с вами, когда вы освоитесь.

Уже в дверях Корш окликнул меня:

— И вот ещё что, Михаил Дмитриевич. В свободное время начните изучать приёмы государственной магии. На нашей службе они будут не лишними, уж поверьте мне.

Глава 8

КГМБ

В Тульское представительство Коллегии Государевой Магической Безопасности я явился к девяти часам утра. Иван Карлович сказал, что присутствие начинает работать в это время.

Коллегия занимала первый этаж небольшого особняка. На втором этаже располагался, если верить бронзовой табличке над крыльцом, архив.

'Коллегия Государевой Магической Безопасности — 1-й этаж.

Часы присутствия: с 9.00 до 18.00 по будним дням.

В выходные и праздничные дни закрыто.

С 13.00 до 14.00 — обед.

Архив Коллегии Государевой Магической Безопасности — 2-й этаж.

Открыто: с 9.00 до 18.00 по будним дням.

В выходные и праздничные дни закрыто.

С 13.00 до 14.00 — обед'.

Звонка у двери не было. Недоумевая, для чего понадобилось обозначать часы работы архива, совпадающие с часами работы Коллегии, отдельно, я потянул дверь на себя.

В по-летнему пустом и полутёмном гардеробе дремал за стойкой седобородый старик. Когда я открыл дверь, колокольчик на ней брякнул.

Старик встрепенулся. Одёрнул мундир, поправил фуражку и сделал вид, что спать даже не думал.

— Здравия желаю, господин хороший. Чего изволите?

— Здравствуйте. Мне нужен Сильвестр Аполлонович Мухин.

— Направо пожалуйте, — старик показал рукой. — Ихнего благородия пока нет, обождать придётся. Оне так рано не приходят.

— А во сколько же они приходят?

— По-разному. Иной раз с утра, иной к обеду. А бывает, что вовсе не появляются.

— То есть я могу прождать тут целый день, а Сильвестр Аполлонович не появится?

Старик развёл руками.

— Всяко бывает. Начальство-с. Им, сами понимаете, никто не указ, могут и вовсе не прийтить. Однако вы раньше времени не горюйте. Сегодня чай не понедельник, не пятница. Глядишь, придут. А вы покамест в канцелярии обождите. Вон туда, по коридору вторая дверь. Там Мефодий Ильич, этот завсегда рано приходит.

Я прошёл по коридору к обозначенной двери. Постучал.

— Пожалуйте, — раздался настороженный голос.

Я вошёл. Кабинет оказался большим, в три окна. Но просторным не выглядел, слишком уж был замусорен.

Четыре стола, по два слева и справа, завалены бумагами. Из книжных шкафов между столами выпирают гроссбухи и картонные папки. Такие же папки, вперемешку с одиночными исписанными листами, навалены на свободных стульях и подоконниках.

В углу у окна приткнулась кадка с полудохлым фикусом. Рядом с кадкой на тумбочке стоял примус. На примусе — чайник, начинающий тонко посвистывать. Из носика, украшенного новомодным свистком, шёл пар. Чайник готовился закипеть.

Справа от входа, за столом, стоящим