Облачный сон девяти - Ким Ман Чжун

Тут вмешался Сип Сам:

– Учитель Ту ничуть не ошибается. Ты, брат Ян, постарайся-ка хорошенько все припомнить.

Так как Ян Со Ю не ответил, то предсказатель изрек:

– Человек – это Ян, злой дух – это Инь. Поэтому они противоположны друг другу точно так же, как день и ночь, как огонь и вода. И вот я вижу по вашему лицу, – продолжал он, – что чары злого духа уже опутали ваше тело, еще несколько дней – и болезнь проникла бы в душу. Опасаюсь, что тогда уже невозможно было бы спасти вашу жизнь. Вот когда вы пожалели бы, что физиогномист не предостерег вас.

«Странно слышать все это, – подумал про себя Ян Со Ю, – ведь нам так хорошо с девицей Чан, наше счастье скреплено клятвой, и наша любовь горячей с каждым днем. Как же она может повредить мне?»

– Продолжительность и прочность человеческой жизни – все предрешено еще в момент появления человека на свет, – отвечал он предсказателю Ту. – И если вы узрели в моих чертах признаки полководца и советника, богатого и знатного человека, то как может повредить мне вероломная нечистая сила?

– Жизнь и смерть – всё от Неба, я здесь ни при чем, – в сердцах тряхнув рукавами, сказал предсказатель и раскланялся. Со Ю не стал его удерживать.

– Ты, брат Ян, в сущности, счастливый человек. Жизнь явно благоволит к тебе. И что тебе бояться злого духа? – стал утешать его Сип Сам. – А всякие тут маги своими вымыслами только изводят человека!

Остаток дня они провели за вином и под конец, изрядно опьянев, расстались.

Ян Со Ю к ночи протрезвился и, воскурив благовония, тихо сидел, ожидая прихода возлюбленной. Но она все не шла.

– Красная утренняя звезда слишком ярка, поэтому красавица не пришла! – стукнув кулаком по столу, сказал он и, загасив свечу, уже собрался отойти ко сну, как вдруг услышал: плачет под окном его фея!

– У вас в волосах спрятано заклинание вероломного даоса, – молвила она сквозь слезы, – и я не могу приблизиться! Я знаю, что это не умышленно, но уже все кончено. Это сильнее меня, я вся трепещу. Берегите себя, мой господин, прощайте навеки!

Потрясенный, Ян открыл дверь – ее и след простыл. Остался только клочок бумаги со стихами на каменной ступеньке. Схватил – ее стихи. В них говорилось:

По цветным облакам ко мне милый

На свиданье спешил, а потом

Позабытую всеми могилу

Окропил он прозрачным вином.

Не сумели сберечь дружбы дивной,

Наше счастье прошло, словно сон,

Я на вас не ропщу, господин мой:

В том повинен один только Чон!

Прочитал Ян и опечалился. В то же время он был удивлен и озадачен. Потрогал голову рукой: что-то запуталось в волосах. Извлек: так и есть – отгоняющее духов заклинание! Вне себя от ярости он стал громко браниться:

– Подлый человек вмешался в мои дела!

Он разорвал на мелкие клочочки заклинание и снова схватил стихи. Прочитал их еще раз, и ему все стало ясно. «Она досадует на господина Чона – значит, это проделка Чон Сип Сама! И мое счастье разрушено не колдовством предсказателя Ту, а Чоном! Ну не злодей ли он? Уж я ему покажу!» – негодовал Со Ю.

Он написал ответные стихи и, спрятав их в карман, вздохнул с сожалением – написать-то написал, но кому же он отдаст их? А в стихах говорилось:

Ветром управляя безучастно,

В выси ты заоблачные взмыла.

Беды пусть минуют дух прекрасной —

Той, что спит в заброшенной могиле.

Нет числа цветам в саду небесном,

Месяц золотой плывет под ними.

«Помнит ли меня душа прелестной?» —

Думаю с печалью неизбывной.

Все объяснилось в доме наместника Чона

На другой день Ян Со Ю пошел к Чон Сип Саму, но его не оказалось дома. На следующий день – то же. Три дня подряд заходил и ни разу не застал. И феи его хоть бы тень показалась! Ходил в павильон на Аметистовом отроге в надежде застать ее там, но ведь с духом встретиться трудно. Все было тщетно. Во сне и наяву грезя о ней, он почти перестал есть и пить.

Однажды супруги Чон пригласили его на обед. Когда немного выпили, наместник спросил:

– Отчего ты так побледнел за последнее время?

– Да с Сип Самом несколько дней подряд пили, хватил лишнего. Боюсь, что все дело в этом, – ответил Ян.

Внезапно появился Сип Сам. Ян только покосился на него и не проронил ни слова.

– Ты что, брат Ян, перегружен по службе в последнее время? – спросил Сип Сам. – А может быть, заболел от тоски по родине? Отчего у тебя вид такой изнуренный и настроение мрачное?

– Ну чем ты не лягушечья трава?[46] – вместо ответа процедил Со Ю.

– Челядь в доме поговаривает, что господин Ян с какой-то красавицей беседовал в саду наедине. Это верно? – спросил наместник.

– Чистейший вздор! – отвечал Со Ю. – Сад такой безлюдный – живая душа редко пройдет.

– Как мог ты, такой всеми уважаемый человек, позволить себе какие-то сомнительные отношения с женщиной? – начал Сип Сам. – Хоть ты и прогнал предсказателя Ту, но взгляни на свое лицо – оно же ничего не утаивает! Ради твоего блага я спрятал у тебя в волосах изгоняющее духов заклинание, которое мне оставил предсказатель. Ты был пьян и не почувствовал ничего. В эту ночь я спрятался в саду и подглядывал из-за деревьев: какая-то фурия поплакала перед твоими покоями, сказала последнее прости и ушла. Я догадался, что заклинание оказало действие. Моя преданность тебе бескорыстна, и мне не нужно благодарности. Однако зачем же злиться? – закончил он.

Со Ю, понимая, что ему теперь не скрыть случившегося, начал оправдываться перед тестем:

– То, что приключилось со мной, действительно необычно. Я расскажу вам все по порядку.

И он подробно изложил то, что нам уже известно.

– Брат Сип Сам, вероятно, полагает, что удружил мне, – добавил он в заключение. – Но, право же, пусть даже эта девушка и злой дух, но она так жизнерадостна, правдива, бесхитростна, что вряд ли может причинить вред человеку. А я хоть малодушен и глуп, но уж никак не дал бы совратить себя злому духу, и меня очень задело, что брат Чон своим заклинанием отпугнул ее.

Наместник захлопал в