Школа снегурочек и тайна пропавшей хранительницы - Валерия Ошеева

– Ну ты как? Я уже заждалась.

Егор медленно, как после дурного сна, повернул голову в сторону голоса. Перед глазами всё поплыло, и он опёрся рукой о прилавок.

– Ничего, это всегда так с непривычки. Вот, присядь.

Егор опустился в глубокое, мягкое кресло-пуф.

– Так, значит, это правда? Насчёт Школы снегурочек?

– А ты ещё сомневаешься?

– Нет, теперь нет. Просто никак не могу отойти.

– Это нормально, – Алёна ободряюще похлопала его по спине. – Когда я первый раз становилась запахом, меня вообще вырвало.

– А тебе ничего не будет за то, что ты… ну… посвятила меня…

– Не знаю, – честно призналась Алёна. – Я просто уверена, что ты тоже будешь учиться у нас. И делать игрушки совсем как у Гордея, даже лучше. Пока ты там решался, я уже хорошенько осмотрелась. Пойдём вот в ту комнату.

Когда Егор привстал с пуфа, у него вновь закружилась голова.

– Ты что! – он больно сжал запястье Алёны. – Гордей никого не подпускает к своей мастерской, даже мартышку… Он нас убьёт, если узнает!

– А он не узнает! Мы же не собираемся ничего воровать. Только вот дверь заперта. Придётся опять съедать пастилку. Справишься?

Алёне не терпелось поскорее разделаться с самой неприятной частью задания. Да и до Нового года оставалось меньше часа.

Егор ошалело хлопал глазами.

– Конечно, – соврал он.

Второе превращение в запах прошло легче, хотя Егор всё ещё ощущал слабость во всём теле. Но думать об этом было некогда. Сколько раз он просился зайти в мастерскую, где Гордей творил свои шедевры! Эта дверь притягивала его как магнит. Но Гордей был непреклонен. И вот он, Егор, на пороге самой удивительной и волшебной комнаты в мире!

Откуда-то появился свет, такой яркий, что Егор зашикал:

– Ты что, нас же увидят!

– Тут нет ни одного окна. Посмотри.

Егор огляделся. Мастерская Гордея была огромной, куда больше самого магазинчика.

«Видать, без волшебства тут не обошлось», – подумал Егор.

Почти всё пространство занимал замысловатый конвейер, начинённый трубами, лесенками, рычажками, баками и какими-то совсем неведомыми приспособлениями. В дальнем углу стоял массивный деревянный стол. А рядом с ним во всю стену тянулись стеллажи с готовыми игрушками и инструментами. В отличие от мастерской Егора, у Гордея царил полный порядок.

– Ты чего завис? Давай быстренько скопируем нужные игрушки, я уже почти всё нашла.

Егор, всё ещё не веря своему счастью, кивнул.

– Эй, ты со мной?

Когда множитель сделал свою работу, Егор попросил Алёну задержаться ещё на пару минут. Ему ужасно хотелось поближе рассмотреть стол, за которым работал Гордей. Внутри у Егора всё затрепетало, когда он провёл рукой по потемневшей дубовой столешнице.

– Мне кажется, что главное всё же вот та махина в центре зала.

Егор молча посмотрел на Алёну. И тут случилось то, чего он сам от себя не ожидал. Егор оказался у конвейера. Рука сама собой дёрнула рычаг, и лента пришла в движение. По ней ехала текстильная заготовка для куклы.

– Богиня зимы! Егор, что ты делаешь?!

Егор и сам опешил. Алёна уже собралась было перевести рычаг обратно, но присмотрелась к конвейеру.

– Вот тут снежинки из фонтана богини зимы… – Алёна указала на огромную прозрачную стеклянную ёмкость, от которой отходили три трубки. – Кажется, эта техника называется «трёхводием», я уже видела такое в школе. Снежинки сейчас обратятся в три состояния. Да, смотри! Вот заготовка обдаётся паром, – Алёна обходила конвейер, – потом покрывается коркой льда, а в конце… Ого, она же реально становится куклой на наших глазах! Вот тут целый бак с водой… Сейчас будет то, что мастера называют рождением.

Ничего прекраснее Егор в жизни не видел. Ему даже показалось, что в воду ныряет не кукла, а живая девочка. Когда-то он читал об этом в сказках: герой окунается в чан и выходит совсем другим человеком.

Высушенная под огромным феном кукла приближалась к концу ленты. Мгновение – и Егор поймал её прямо в руки.

– Но у неё почти нет лица.

– Да, странно. Как будто оно не дорисовано. Мне рассказывали, что некоторые крутые мастера доделывают лицо руками.

Егор уже не слушал. Его пальцы сами собой рисовали черты лица. Аккуратно надавливали в тех местах, где должны быть глазные впадины. Осторожно лепили нос и губы. Прочерчивали брови и контур скул. Изумлению Алёны не было предела.

– Ну вот… как-то так.

Наваждение спало, и Егор вдруг увидел себя стоящим посреди мастерской Гордея с куклой в руках. Куклой, которую должен был создать его несостоявшийся учитель.

Всё это было до того невероятно, что Егор расхохотался:

– Алён… обалдеть…

– Ты бы лучше подумал, что нам теперь с ней делать, – отрезала Алёна.

Егор окончательно пришёл в себя.

– Да, слушай, я накосячил. Придётся забрать с собой. Подарим кому-нибудь бонусом. Она вроде симпатичная.

Егор внимательнее осмотрел своё творение. И тут холодок пробежал по его спине. Кукла невероятно походила на Алёну. Что это? Замысел Гордея или его руки сами вылепили лицо новой знакомой?

– Да, вполне, – бросила Алёна (неужели не заметила?). – Думаю, Гордей не поверит, что кто-то ещё мог сделать такую куклу, и решит, что забыл положить заготовку на конвейер. Бежим скорее, до Нового года всего полчаса!

Дальше время закружилось в стремительном снежном вихре. Пастилка запаха, сани, взмывающая в небо Фыр-Фыр. Егор чувствовал себя как во сне: «Этот песец ещё и летает!»

Наконец сани остановились на крыше старого заброшенного здания.

– Отсюда весь городок виден как на ладони, – сказала Алёна, спрыгивая с саней.

– Зачем мы сюда забрались? – не понял Егор.

– У нас говорят: «Время нельзя повернуть вспять, но его можно остановить». Сейчас весь город заснёт, и мы сможем спокойно разнести подарки.

– Как в кино. Нет, даже круче! А как ты…

– Подожди секунду!

– Конечно, – Егор умолк, хотя его распирало от любопытства.

Алёна сунула руку в карман шубы, чтобы достать замораживатель времени – волшебную пудру. Дунь на неё – и снежинки разлетятся по городу, остановят время. Да куда ж он запропастился? Алёна пошарила в другом кармане – замораживателя не было и там. Тогда она заглянула в мешок, но, помимо подарков, в нём лежал только множитель.

Алёну охватила паника. Глазами, полными ужаса, она посмотрела на Егора.

– Ты что-то потеряла?

– Кажется, да.

– Главное, не нервничай, сейчас найдём. Как это выглядит?

Ребята ещё раз проверили мешок, сани, собственные карманы. Даже Фыр-Фыр не осталась в стороне: обнюхала всю крышу – и что бы эти двуногие без неё делали? Замораживатель пропал.

Ребята стояли у самого края крыши, глядя в чёрную мутную даль.

– Есть какой-то другой способ остановить время?

– Да, – пересохшим голосом ответила Алёна.

– Какой?

– Нужно спеть специальное заклинание.

– И чего мы ждём?

Алёна всё ещё смотрела прямо перед собой.

– Я… я не умею.

– Как так? Ты же этому училась.

– А вот так! – вспылила Алёна. – Не умею, и всё тут! Наверное, я обронила замораживатель в лавке Гордея. И теперь дети останутся без Нового года!

– А Гордей поймёт, что у него кто-то был…

– Только о себе и думаешь! Тут всё катится в тартарары, а он опять про своего Гордея…

– Попробуем вернуться? – Егор чуял, что с Алёной сейчас лучше не спорить.

– Куда? В лавку? Давай, удачи. Только до Нового года не больше десяти минут!

– Ну тогда, может, всё-таки споёшь…

Алёна подошла к Егору вплотную и зло прошептала:

– Знаешь, а может, ты споёшь? В конце концов, это ты украл мои игрушки! И из-за тебя я не стала просить помощи у школы, а теперь уже поздно!

У Егора напряглись скулы.

– Ничего себе обвинения! А кто кричал, что боится Белой Чайки и не хочет рисковать чужими жизнями? И у кого в мешке оказались не те подарки?

– Какая теперь разница? – Алёна распалялась всё больше. – Если бы ты не сунулся, я бы просто сообщила в школу и успела бы поменять игрушки.

– Ах, так это я во всём виноват? Знаешь что, я уже извинился за тот случай. И я весь вечер помогаю тебе как могу. Я даже не сказал бабушке, что так задержусь! И вместо того чтобы встречать с семьёй Новый год, я стою на крыше какой-то чёртовой заброшки и выслушиваю девчонку, которая обвиняет в своих неудачах меня!

– Ну вот и проваливай к своей семье! Я тебя о помощи не просила, ты сам за мной увязался.

– Ну спасибо тебе…

Егор отошёл от Алёны и плюхнулся прямо в снег.

«Самое дурацкое, что спуститься отсюда я всё равно могу только на санях», – с досадой подумал он, глядя на усыпанное звёздами