Школа снегурочек и тайна пропавшей хранительницы - Валерия Ошеева

– А Инга? – Варвара не на шутку испугалась.

– Я найду её.

– А если нет? – жалобно пискнула Камилла.

– Это исключено.

– Ну а всё-таки… Вдруг мы чем-нибудь поможем?

– Да, – подхватила Варвара. – Господин директор, не отправляйте нас назад в школу! Инга – моя лучшая подруга, я не могу её тут оставить!

– Милые, вы настоящие снегурочки. Но сейчас не время пререкаться. Олени доставят вас до места встречи с госпожой Севериной. Чем быстрее вы отправитесь, тем быстрее я найду Ингу.

– Что с ней могло случиться, господин директор? – Варвара редко спорила со старшими, но в этот раз решила стоять на своём.

– Не знаю, милая. Снежинки подозрительно молчат, как будто бы Инга вовсе не захватила их с собой.

– А если не захватила? – взволнованно спросила Камилла.

– В любом случае они есть в каждой пастилке запаха. Пора, снегурочки, залезайте в упряжку!

– Господин директор, посмотрите, – Камилла подняла с пола разорванный фантик. – Это, кажется, Инги!

Директор хищно, что совсем ему не шло, вырвал из рук Камиллы обёртку.

– Да, Инга разворачивала пастилку в таком фантике. Я ещё подумала, что в школе изобрели что-то новенькое, а я и не знала, – сказала Варвара.

Директор поменялся в лице, и снегурочки затараторили:

– Господин директор, неужели Инга съела что-то не то? Но она ведь растворилась…

– Сколько времени прошло с тех пор, как мы отправились разносить подарки?

– Около часа.

– Точное время, снегурочки!

– Пятьдесят шесть минут, – отчеканила Камилла.

Директор провёл рукой по осунувшемуся лицу и потёр глаза.

– Выбора не остаётся. Милые мои, я вынужден прибегнуть к древней магии. Когда-то мы с хранителями договорились использовать это заклинание только в крайних случаях. Я говорю про обратный отсчёт времени.

– Мы что, вернёмся в прошлое? – Варвара опешила: в школе запрещалось даже говорить об этом.

– Именно. Но вы не будете об этом помнить. У нас остаётся всего несколько минут, пока я вправе применить это заклинание. Я перенесу нас всех на час назад. Закройте глаза, снегурочки!

– Господин директор, господин! Мне страшно! – Камилла в ужасе прижалась к его шубе.

– Ну-ну, милая. Со временем шутки плохи, но я не вижу иного пути. Глаза!

И директор провёл двумя пальцами по одной из граней кристалла. Камилла не успела закрыть глаза – и чуть не ослепла от яркой вспышки, озарившей шатёр.

– Ну-ну, снегурочки, посмотрим. Ба, да это просто замечательный купол, крепкий да ладный. Пускай матушка-зима укутает им города и сёла, как одеялом. Пускай время замрёт!

И директор трижды ударил посохом оземь.

Вернувшись в шатёр, Варвара и Инга сняли тепловицы и достали из карманов пастилки запаха. Камилла стояла в стороне и криво ухмылялась.

– Сперва давайте-ка проверим ваше снаряжение, – неожиданно сказал директор. – Начнём с тебя, Инга. Можно твою пастилку?

Полнощёкая и вечно румяная Инга зарделась ещё больше. Она что, выглядит самой рассеянной и не внушает доверия?

– Конечно, вот, – Инга протянула директору свою пастилку и стала совсем пунцовой – чувствовала, что проверку он затеял из-за неё.

– Выглядит необычно. Похожа на школьную, но, если приглядеться, обёртка другая. Снегурочки, у вас такие же?

Варвара с Камиллой переглянулись и достали из карманов все пастилки запаха – самые обычные.

– Ой… – Инга хотела провалиться сквозь землю. – Ничего не понимаю, я брала как у девочек…

Директор развернул фантик.

– М-м-м… пахнет мандарином. Не так уж и дурно, – он поднёс посох к самой пастилке и осветил её, – только вот сделан этот запах без снежинок из фонтана богини зимы.

– Что всё это значит, господин директор? Инга бывает рассеянной, но не настолько! – вступилась за подругу Варвара.

– Знаю, милая. Просто кто-то хотел, чтобы Инга превратилась в обычный запах и не вернулась с задания.

– Ой! Как это может быть, господин директор? Да кому я нужна?

– Ну-ну, не пугайся, милая! Пока я не нашёл ответа, мы отправимся разносить подарки все вместе.

– Господин директор, а что будет, если превратиться в обычный запах? – не удержалась Варвара.

– Вы уже взрослые, снегурочки, и я не стану лукавить. Можно раствориться среди других запахов, рассеяться, как туман в полуденный час. Навеки.

Мурашки побежали по спинам снегурочек.

Директор раскрыл свои могучие объятья, и девочки прижались к нему.

– Ну-ну, милые. Выше нос. Пока мы вместе, нам нечего бояться. А с пастилками я разберусь. Я уже отправил весточку в школу. Сейчас же нам нужно порадовать ребятишек, ведь мы всё-таки за этим сюда прилетели, правда?

Все снова превратились в запах. Директор захватил с собой и Камиллу, чтобы не оставлять её одну. На этот раз купол остался цел, и внутри у директора всё сжалось: значит, дело было не в Инге. Кто-то хотел, чтобы он вернулся в прошлое.

Вот только зачем?

Глава XIX. Пропавшее время

– Ну вот, мы на месте.

Егора всё ещё била мелкая дрожь: настолько он испугался, когда воспользовался множителем.

– Да, – Алёна волновалась не меньше, потому что нарушала все мыслимые и немыслимые школьные правила.

Ребята стояли у лавки Гордея. Свет в ней давно погас, только гирлянда подсвечивала витрину с игрушками. Расписные щелкунчики, фарфоровые куклы и маскарадные маски за стеклом смотрелись жутко. Они таращились на ребят из темноты, словно молчаливые стражи, и как будто спрашивали: что вам здесь нужно?

На улице не было ни души. Жители городка разошлись по домам, ведь совсем скоро должен был наступить Новый год. А значит, времени у Алёны оставалось в обрез.

– Ну и что делаем? Вскрывать замки я не умею.

– Ничего вскрывать мы не будем. А проникнем внутрь, как все снегурочки. Фыр-Фыр подождёт нас тут, вдруг Гордей вернётся.

Фыр-фыр презрительно фыркнула. Её оставляют караулить, как какую-то лисицу на побегушках!

– Какие ещё снегурочки?

– Слушай, я бы не рассказывала тебе это всё, если бы не знала, что ты тоже будешь учиться в нашей школе, Школе снегурочек. Вернее, в крыле Фабрики грёз. Как раз там готовят подарки детям на Новый год, а мы их разносим.

Егор невольно рассмеялся. Всё это было до того невероятно, что он даже перестал нервничать.

– Получается, у вас там и Дед Мороз есть?

Алёна строго посмотрела на него:

– Ну какой Дед Мороз! Это взрослые ни во что не верят, вот и придумали персонажа для своих детей. А у нас – директор. Самый настоящий. Волшебник, понимаешь?

Егор снова прыснул. Фыр-Фыр оскорблённо взметнула хвостом, как бы намекая, что говорить с ним – пустая трата времени. Они с Егором держались друг от друга подальше: Фыр-Фыр считала нового знакомого Алёны жалким, бестолковым и невоспитанным. Егор побаивался внушительных размеров «лисицы».

– Ладно, по ходу со всем разберёшься! Тебе просто нужно представить, как ты забираешься в замочную скважину, и проглотить вот эту штуку.

В руках у Егора оказалась небольшая конфетка в полупрозрачном фантике.

– Это пастилка запаха.

Алёна достала ещё одну, проворно разорвала обёртку и сунула в рот крошечную подушечку шоколадного цвета. И… исчезла.

– Что за чёрт…

Егор вздрогнул. Он со всей силы зажмурил глаза и резко открыл их в надежде, что ему просто привиделось. Но нет. Алёны рядом не было.

– Алён, ты где?

Егор не желал верить в волшебные конфеты из какой-то там Школы снегурочек – ну что за бред?! Но Алёна не появлялась. И в лавке Гордея было всё так же темно и тихо. Егор на всякий случай обежал здание. Никого. Он что, сошёл с ума?

И тут глаза Егора встретились с другими – мудрыми глазами невероятного, сшитого из каких-то других материй существа. Во взгляде Фыр-Фыр Егор отчётливо прочитал: иди. Показалось даже, будто он слышит голос лисицы.

Егор медленно кивнул и развернул фантик.

«На вкус неплохо», – только и успел подумать он, когда пастилка запаха растворилась во рту.

Дальше произошло нечто неописуемое. Сначала он перестал чувствовать собственное тело. Оно будто потеряло вес, сдулось, как шарик. Потом стали рассеиваться мысли, и это страшно напугало Егора. Он словно уже не владел собой, а плыл по течению – вот только куда? Егор будто превратился в струю воздуха, и его в один миг засосало в замочную скважину.

Потом он смутно, не глазами, а внутренним чутьём различил знакомую комнату. Ещё мгновение – и Егор ощутил тяжесть в голове, затем – в теле. Он снова был собой, целый и невредимый. И ошарашенно стоял у прилавка