Обнуление - Александр Изотов

— А-ха-ха! Ой, не могу! — Мауль расхохотался, — Какой же ты слабак, Кролик! Тебе Небо явно не ту меру отмерило!

Когда Рудо зашибся о вагонетку, та съехала на несколько пальцев, подвинув подпятник. И это тут же подарило мне идею.

— Эй, но-о-оль, выходи-и-и! Пришло время умира-а-а-ать! — Мауль расхохотался и щёлкнул кнутом по низкому потолку, чтобы меня осыпало крошкой. Думал, наверное, меня испугать?

Шатаясь от боли в рассечённой голове, я всё же подскочил и выхватил с вагонетки приличный булыжник. Мауль в это время спустился под вагонетку, к своему подлеченному нулю. Рана у того на спине уже затянулась, и Мауль, схватив за шкирку, швырнул его к остальным.

О-о-о, Небо, ты всё-таки явно видишь нас через то пятнышко света, иначе послало бы зверя обойти с другой стороны! С этими мыслями я долбанул булыжником по подпятнику, тот вылетел из-под колеса, и вагонетка с весёлым скрипом ухнула вниз.

— Эй, какого хрена! — зверь в панике уронил кнут, упёрся руками в телегу, и пробуксовал пятками несколько метров, ломая сгнившие тонкие шпалы, — Ноль, уф-ф-ф!!! Ты Неба не боишься⁈

— Вот вообще! — я тут же выхватил с телеги ещё один булыжник. И, размахнувшись, метнул в зверя. Тот вжал голову в плечи, но камнем ему всё равно хорошо прилетело.

Меня всё же удивило, как зверь сражался за эту телегу. Делов-то — отпустил, отскочил, вагонетка внизу разобьётся, а потом нули обратно будут собирать и толкать. Ему же насрать на нулей, разве нет⁈

До меня только-только дошло, что именно эту вагонетку отпустить Маулю нельзя. Видимо, как раз в ней немного левого деусита, который они тайно вывозят, другого объяснения у меня не было.

— А-а-а! Помогите, нули сраные! Помогите же! — Мауля протащило ещё, он аж покраснел то ли от натуги, то ли от злости, — Ко мне!

Подбегать ближе к зверю, чтобы бить руками, я не рисковал. Решил на дистанции забить… Вот только многое мимо летело. Небо, а ту самую косоглазость что, ты мне так и оставило⁈

Кстати, нули и вправду начали вскакивать, но у меня их помощи в планах не было.

— Куда? — и следующий булыжник полетел в них.

Вот так и борись за их свободу. Против них же.

— Ну, грязь, я тебя урою! Убью!!! Подпятник давайте!!! Ай! — всё-таки это было больно, булыжником по голове, — Вы, дерьмо нулячье, меры вам пообломаю!!! Ко мне, сволочи!!!

Так я и стоял, весело раскидывая камни то в зверя, то в нулей. Правда, бестолковые рабы всё же прорвались вдоль стенки, и у кого-то в руках мелькнул злосчастный подпятник. Телега с щебнем за это время скатилась вниз ещё на несколько метров.

Надо было что-то предпринимать, поэтому я всё же отступил. Оттолкнул ладонью в лоб настырного нуля, который всё махал передо мной руками, будто голубей шугал. Я подхватил кнут… ну вот, срезало вагонеткой! Недолго думая, я запустил куцей рукоятью в Мауля.

— Но-о-о-оль! Убью-у-у-у!

Я уже не слушал, подбежав к Рудо. Тот как выхватил свой нож перед боем, так с ним в руке и валялся. Сразу хватать оружие я не стал, а вместо этого начал хлестать лекаря по щекам. Да с каким удовольствием, если честно.

— А⁈ — Кролик сразу же подскочил, будто я его «салюсом» исцелил.

Рудо завертелся в боевом остервенении, потом зашатался, споткнулся о рельс и плюхнулся на задницу. Всё это время снизу, метрах в уже в двадцати, раздавалась ругань Мауля и крики нулей — им всё никак не удавалось остановить вагонетку.

Нет, ну все же видели, я пытался им помочь? Разгружал вагонетку так быстро, как мог.

— Что… что случилось? — лекарь стал тереть глаза, а я всё пытался подхватить его, чтобы встал.

— Идти надо, он злой, как чёрт! Убить меня пытался.

Рудо снова встал, только помедленнее. Соображая на ходу, потянул меня за собой, чтоб мы быстрее побежали вверх.

— Зря ты так, ноль, — покачал головой лекарь, оглядываясь, — Он теперь тебя будет пытаться убить!

Я искренне возмутился:

— То есть, сейчас он не пытался⁈

Мы всё же через несколько минут выбрались на поверхность. И мне сразу стало неинтересно, чем там закончилось приключение Мауля с вагонеткой, когда я зажмурился от ярчайшего солнечного света.

Зашипев от нестерпимой рези в глазах, я даже присел. Сообразил, что это тело, скорее всего, уже несколько лет могло не видеть света. Ух, как жжёт-то!

— Сцинта салюс! — надо мной раздался голос Рудо, и внезапно мне стало легче. Лекарь работал над моим рассечённым затылком, но одновременно с этим я смог открыть глаза.

Я встал, таращась по сторонам. Позади нависала гора, а впереди простирался океан. На меня здорово пахнуло его величием и скрытой мощью, да так, что мне пришлось сделать пару шагов назад. Меня затрясло мелкой дрожью, голова закружилась.

Все мои чувства снова раскрылись, дыхание в груди спёрло, и я едва не зашатался. Я словно нырнул с ходу в Инфериор, уже и забыв это чувство… Чувство, когда тебя окружают настолько могучие сущности, что не хватит никакой меры, чтобы измерить это. Сверху придавило небесной Целестой, снизу припекло дьявольской Тенеброй, а вокруг… вокруг, насколько хватало глаз, задышал Инфериор. Живой мир, который всего лишь старался выжить между двумя зажравшимися царствами.

Мои глаза закатились, я едва не свалился в обморок. На мгновение перед мысленным взором возник тот самый стержень — бесконечный столб духа, идущего от нулевых корней к Небу. К непрошибаемому для человека барьеру.

Моя точка снова внизу. Не на стволе, а у его корней, в том месте, где надо получить невообразимо много духа, чтобы выйти в первую меру.

Небо, да какого? Какого хрена я снова ноль⁈

Мир закрутился, но я всё же не упал, потому что ладонь Рудо чуть придержала меня.

— Такое бывает, — хмыкнул лекарь, — Ты несколько лет в тесной пещере был, а тут вышел под чистое небо. Некоторые нули, бывает, вообще меру откидывают.

Я лишь кивнул…

Это было что-то вроде утёса-балкона на склоне горы, которая опускалась прямо в океан. Впереди виднелся обрыв, к которому тянулись рельсы. И не из одной только нашей штольни — по бокам обнаружились ещё несколько выходов. В одном из них как раз показалась вагонетка, которую вытягивали