Интересы короны - Юлия Арниева

Брат прищурился, мерно постукивая пальцем по зеленому сукну столешницы. В этом кабинете, пропитанном запахом отцовского табака, его подозрительность казалась почти осязаемой.

— Позволь полюбопытствовать, Катрин, каким образом ты вообще пересеклась с людьми такого склада? Адмиралы, интенданты… это не те круги, где ищут утешения после семейных драм.

— Обыкновенная случайность, Эдвард, — я растянула губы в чуть утомленной улыбке, — Леди Уилкс была столь любезна, что ввела меня в свет. А там… признаюсь, я нарушила приличия и влезла в мужской разговор. Адмирал Грей сетовал на провиант, утверждая, что солонина гниет, а сухари превращаются в труху еще до того, как эскадра выйдет в Ла-Манш. Мои сведения о сушеном мясе, способном храниться без рассола до года, пришлись как нельзя кстати.

Я помедлила, глядя на солнечный луч, в котором плясали пылинки и подумала, что легенда получилась вполне правдоподобной, рассказывать о моём знакомстве с лордом Бентли сейчас было бы некстати.

— Знаешь, брат, после того как я покинула Роксбери-холл, я стала весьма смелой.

Эдвард побарабанил пальцами по столу. Желваки на его скулах заходили, он явно «жевал» какую-то колкую реплику, решая, стоит ли выпускать ее на свободу.

— Я заметил, что ты изменилась, — пробурчал он всё же. — И весьма значительно. Твой тон… в нем появилось нечто отцовское. — Он помолчал, а затем резко поднял глаза. — Однако откуда средства, Катрин? Содержать дом на Кинг-стрит, нанимать охрану, выезжать в свет — это не дёшево, даже если жить скромно.

— Неловко признаться, — я сказала это ровно, без интонации раскаяния, — но деньги я взяла из сейфа Колина. Он растратил всё моё приданое на любовницу, так что назову это компенсацией, а не кражей.

Брат поджал губы. В его кодексе чести растрата женского приданого была грехом, который оправдывал ответный удар, даже если тот формально нарушал букву закона.

— Почему ты не пришла ко мне? — проговорил он после долгой паузы, и в его голосе впервые мелькнуло нечто похожее на затаенную обиду. — Я бы нашел способ вразумить его. Нашел бы управу, подобающую джентльмену.

Я посмотрела на него в упор.

— Мы мало общались в последние годы, Эдвард. Я опасалась, что ты сочтешь мои жалобы «дамским капризом» и примешь его сторону. Впрочем, так и случилось, вспомни письмо, которое ты отправил судье, заверяя его в благонравии моего мужа.

Он поморщился, словно от резкого света.

— Матушка убедила меня, что ты пребываешь в некоем… нервическом расстройстве, — произнес он, глядя куда-то мимо меня. — Твердила, что Колин — человек достойный, что в семье тебе будет лучше, под присмотром. Я не стал вникать. — Пауза затянулась, нарушаемая лишь далеким криком птицы в саду. — Это была ошибка.

Три слова, брошенные без украшений. Для Эдварда Моргана это было равносильно публичному покаянию на площади в Тонбридже.

Обида, конечно, никуда не делась, она просто улеглась на дно, как осадок в бутылке старого порта. Я молчала ровно столько, сколько требовал этикет, чтобы это молчание не сочли ни прощением, ни продолжением ссоры.

— Когда гнев прошел, — сказала я наконец, — я вспомнила слова отца. Он говорил, что ты наделен редким благоразумием и не станешь рисковать семейным делом ради пустяков. Я верю, что ты поступил так, как считал правильным в тот момент. Для блага семьи, как ты его понимал.

Эдвард принял это без слов — коротким кивком, давая понять, что тема исчерпана навсегда. Тем же самым движением, которым наш отец некогда закрывал гроссбухи, подводя итог года.

— Не то что мой покойный муж, — продолжила я, переводя тему нашей беседы в нужное мне русло, — который промотал всё, что имел, и всё, что было моим. Новый наследник майората, судя по тому, что я успела узнать, немногим лучше. Хотя, признаться, я мало знаю историю той ветви Сандерсов. Его отец, если я не ошибаюсь, украл у отца Колина некую сумму, прежде чем покинуть Англию?

Эдвард откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди — жест, означавший, что сейчас он будет говорить долго и основательно, как всегда, когда предмет разговора ему хорошо известен.

— Не совсем так, — произнёс он, и в голосе его проступило то удовольствие, с каким люди берутся за историю, которую давно хотели рассказать. — Отец Колина не взял чужого, он просто не отдал то, что принадлежало младшему брату по справедливости, хотя и не по закону. Их отец, старый лорд Сандерс, имел двух сыновей от двух жён. Первая, мать Колина-старшего, принесла в дом хорошее приданое и умерла, когда мальчику было лет семь. Лорд женился повторно на леди Берстан, та была из знатного рода, но небогатого, и к сыну от второго брака отец был весьма холоден. Говорили, что он и имени его лишний раз не называл.

Эдвард потянулся к графину с водой, наполнил стакан и продолжил, не торопясь:

— Наш отец был знаком со старым лордом ещё по делам канальной компании. Рассказывал, что когда младший сын уезжал, а уехал он в Америку лет тридцать с лишним назад, то поклялся вернуться и забрать то, что ему причиталось. Каждому в той компании сказал это отдельно, будто хотел свидетелей. — Он поставил стакан. — Но так и не вернулся. То ли забыл, то ли решил, что Новый Свет ему больше по душе.

— А что именно ему причиталось? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Семейные деньги. Мать первого сына принесла в дом капитал, который по всем разумным правилам должен был делиться между детьми поровну. Но лорд Сандерс иначе понимал слово «поровну» применительно к детям от разных матерей. Старший получил всё. Младший — письмо с пожеланием удачи в новых землях. — Эдвард чуть пожал плечами. — Впрочем, обиды сыновей на отцов — дело обычное. То, что он уехал и разбогател там, говорит о том, что человек не пропал.

Я слушала, не перебивая и глядя в окно, где солнечный прямоугольник на полу незаметно сместился ещё на дюйм. Возможно, эту ненависть он взрастил в своём сыне Генри — передал как семейный долг, как обещание, данное при свидетелях и не выполненное. И вот сын явился, чтобы выполнить его за отца. Но это была только мысль, и я оставила её при себе до того момента, когда она понадобится.

— Эдвард, — сказала я, выждав паузу, — помимо кончины Колина,