Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Князь Шэнь вымолвил:

– У вас такая необъятная душа, и в вас так много силы, госпожа Хун! Нам, мужчинам, не сравниться с вами!

Утром следующего дня князь Шэнь говорит монаху:

– На вершине мы побывали. Если есть здесь еще какие-то примечательные места, не сочтите за труд показать их нам!

Монах перечислил даосские храмы, назвал самые красивые в этих местах уголки и добавил:

– Самый знаменитый здесь – храм Пяти Сутр, а самое известное место – скала Приют Будды!

Князья сначала отправились к скале: огромные валуны громоздились там друг на друга, образуя неодолимую преграду. Под скалой бежит прозрачный ручей, на берегах его растут прекраснейшие деревья – ни дать ни взять Приют Фей в Нефритовой столице! Путешественники устроились на широком гладком камне, заварили чай, приготовили рис.

Хун осмотрелась и говорит:

– Взгляните, на камне имена разных людей. Выходит, это место привлекало многих. Давайте и мы оставим память о себе и о нашей прогулке!

Ян нахмурился.

– За всю свою жизнь я ни разу не осквернил надписью ни одного красивого уголка. Не понимаю, кому нужны здесь имена!

Хун возразила Яну:

– Я говорила не об именах. Пусть каждый напишет стих – если не лучше, чем на Каменном барабане в Цзи-ян, то и не хуже, чем на Каменной плите в Сяньшань!

Князь Шэнь поддержал предложение Хун, попросил принести кисть, и каждый сочинил восьмистишие.

У Яна получилось оно таким:

Спустились на Красный Зонт

        Небожители на заре —

Хотели видеть они,

        Как солнце из моря встает.

Старый монах показал

        Тропу на зеленой горе,

Сказал: «Где Будды Приют,

        Там и будет восток и восход!»

Хун начертала вот что:

Безбрежен моря простор,

        Луна кругла, холодна;

Прячу я Лотос-меч,

        Верхом на луаня сажусь;

Туда, где стоят Три горы,

        Стрелой на рассвете мчусь;

В небе, уже голубом,

        Песня свирели слышна.

Фея сочинила такой стих:

        Набежал ветерок,

Зазвенел подвесок нефрит;

        До часа, когда закат,

Со скалой вода говорит.

        Бьется она о скалу, —

Ах, ничего-то нет

        За бокалом вина

Приятней мирных бесед!

Лотос запечатлела на камне такое сочинение:

        Много в реке проток,

Шумят водопады в ней;

        Гремя, как гром иль метель,

Пугает она людей

        И в море без берегов

Вливается наконец,

        Но где же пять облаков,

Небесный моря венец?!

Начертали свои стихи и князь Шэнь и его наложницы, после чего монаха попросили пройтись по надписям резцом.

Фея взяла цитру, провела пальцами по струнам и запела:

Убегает на запад день,

        Река бежит на восток.

С песней легко живу

        Мне отведенный срок!

Выслушав песню, князья опечалились, а тем временем в небо вышла луна, подул прохладный ветер, птицы попрятались в зарослях, – грусть вдруг охватила всех и стала невыносимой.

Взяв за руку Хун, Ян тяжело вздохнул.

– Мне еще нет тридцати, а я обладаю славой, молодыми и красивыми наложницами. Я счастлив и мечтал бы прожить вдали от столицы до ста лет. Но скоро дела снова потребуют меня во дворец, и я не смогу отказаться. Тогда уже не решусь я предсказать, будет ли еще когда-нибудь у меня прогулка в горы, подобная нынешней!

Хун улыбнулась.

– Видите, князь, реку и луну? Воды реки катятся быстро, но не выходят из берегов; луна бывает круглой, бывает похожей на серп, но сияние ее всегда ровно, во все времена года, на протяжении многих столетий, – и река, и луна остаются вечно самими собой. Так пусть и душа ваша будет всегда ясной, как эта луна, а мысль стремительной, как эта река. Покоритесь судьбе и отрешитесь от тревог!

На другой день Ян спрашивает монаха:

– Вы говорили, что в здешних местах много буддийских храмов, и самый знаменитый из них храм Пяти Сутр. Как пройти к нему?

– Это в двадцати ли отсюда, – отвечал монах. – Неподалеку от храма, в горах, живет отшельник, страстный подвижник по прозвищу Пастырь Отечества.

Ян выразил желание осмотреть храм и встретиться с отшельником. А что из этого вышло, вы узнаете из следующей главы.

Глава пятьдесят седьмая. О том, как у скалы Приют Будды князь Шэнь простился с другом и как Фея нашла отца в храме Пяти Сутр

Между тем прошло уже почти полгода, как князь Шэнь уехал из столицы. Императрица день и ночь думала о нем, император скучал без верного подданного, и вот князю был послан приказ немедленно возвращаться.

Тем временем, совершенно забыв о делах, князь Шэнь бродил с другом по горам, хотя мысли о дворе все чаще приходили ему в голову. Но однажды прибыл гонец императора и вручил князю повеление государя. Князь обратил взор на север, четырежды поклонился и начал собираться в дорогу. В душе его воцарилась скорбь, как некогда у тех, кто расставался с друзьями под облаками Яньгуани и на берегах Вэйшуй. Но что поделаешь: белая цапля улетает, камыш остается! А когда прощаются ласточки с журавлями, когда разлучаются друзья, то нет ничего лучше янгуаньской прощальной песни!

Опечаленный близкой разлукой, князь Шэнь говорит Яну:

– Брат мой Ян, счастливая судьба свела нас с вами, мы стали как два рога на голове одного вола, и помыслы наши явственны, словно яшма, разбросанная на льду. Мы связали себя узами дружбы и поклялись помогать один другому, а теперь провели столько времени вместе в этих прекрасных горах! Гуляя по вашему поместью, любуясь горой Красный Зонт, я забывал о мирских волнениях, о том, что меня ждут при дворе. И вот настал час проститься! Меня утешает лишь то, что скоро и вы, брат мой, будете во дворце, где возобновятся наши дружеские встречи и беседы!

Князь Ян отвечал с грустью:

– Дружба – одно из Пяти отношений, и если говорить откровенно, то друг так же близок сердцу, как брат. Может, я глуп, но мне понятны движения души Гуань Чжуна и Бао Шу-я, Юань Чжэня и Бо Цзюй-и! Случайные встречи не влекут за собой печаль разлуки, но когда из жизни ушел Чжун Цзы-ци, то Юй Бо-я