MARVEL: Небесный Кузнец - Expero

Только после успешной валидации ген или белок признавался «чистым» и годным к следующему этапу. Так, строка за строкой, рождалась моя «Библиотека Улучшений».

Это была не просто база данных. Это была библия. Генетическое Евангелие от Джона Томпсона. Для генов — точные нуклеотидные последовательности и оптимальные векторы доставки. Для белков — их трехмерные структуры и полные инструкции по синтезу. Это был готовый, выверенный до последнего атома набор инструкций для самого главного — программирования вируса-носителя.

К этому я и приступил.

В биореакторе уже созрел культивированный штамм археи. Первым делом я изолировал ее гены экстремальной термоустойчивости. Параллельно в химическом синтезаторе я воссоздал Ингибин-7 — белковое соединение, отвечающее за фатальную нестабильность оригинального Экстремиса. Но я не собирался его удалять. Это было бы слишком грубо. Я собирался его перепрограммировать.

Я модифицировал базовый вирус, превратив Ингибин-7 из слепого блокиратора в управляющий агент. Я вычистил исходную «полезную нагрузку» Экстремиса, оставив только его уникальную, почти магическую способность к интеграции с геномом хозяина. Я превратил бомбу в идеальный, управляемый шприц.

Далее алкалоиды Призрачной Орхидеи. Я синтезировал их все, включая мой старый знакомый Фантазмин. Но я не стал просто добавлять их в сыворотку. Это уровень оригинальных создателей вируса. Мой уровень чуть выше — встроить генный код, отвечающий за их синтез, в сам геном вируса. Теперь мой Экстремис будет постоянно производить собственный стабилизатор внутри организма. Это была кстати еще одна дополнительная и по-своему гениальная защита от дурака, на тот микронный шанс, что гены Ящера все же решат взбунтоваться.

И, наконец почти финал. Апофеоз творения.

Методом CRISPR-редактирования я, словно программист, загрузил в модифицированный вирусный вектор всю свою «Библиотеку Улучшений»: гены Ящера для прочности, белки Блэйда для скорости, гены археи для термоустойчивости.

Еще один штрих. Я добавил в вирусный код «интерфейс наноботов» — инструкции для создания специфических белковых рецепторов на поверхности всех моих будущих модифицированных клеток. Это был мост. Точки стыковки и каналы связи, которые навсегда соединят мою новую биологию с моей новой технологией.

Далее финал, к нему я подходил с придыханием. Экстремис близок как никогда. Более двенадцати часов непрерывной, ювелирной работы. И вот, извлекая из стерильного биореактора готовую суспензию, я понимал, что остался последний шаг: очистка. Вирус прошел многоступенчатую фильтрацию, прогнанный через центрифугу и хроматографические колонны, пока в моих руках не оказался флакон с высококонцентрированной, стерильной дозой.

Разумеется, я тут же протестировал его на био-печатных органоидах, выращенных из моих собственных клеток. Нужно было гарантировать 100 % совместимость. Под микроскопом я наблюдал, как клетки не просто приняли вирус, а жадно поглотили его, стабилизировались и почти мгновенно начали экспрессию новых белков. Но правда в том, что лучшее подтверждение своей победы я получил еще до начала теста.

[Создан вирус «Совершенный Экстремис (личный)». Сложность: Высокая. Получено +1200 ОР!]

[Персонально модифицированный вирусный вектор. Интегрирует гены термоустойчивости (Археи), физического усиления (Ящер) и сверхэффективности (Дампир). Стабилизирован Призрачной Орхидеей и оснащен интерфейсом для нано-контроля. Адаптирован исключительно под геном носителя Джон Томпсон.]

Не «уникальная технология», и это было ожидаемо — база осталась той же что и у оригинально вируса. Но система… она присвоила ему статус «Совершенный». Это не могло не радовать. К тому же, это мое первое творение «Высокой» сложности. Значит, градация как минимум такая: Минимальная, Низкая, Нормальная, Средняя, Продвинутая и Высокая. Подозреваю, это далеко не предел.

Итак, вирус есть. Наноботы есть. Осталась последняя, но критически важная проблема — энергия.

Внедрение вируса и последующая тотальная перестройка тела потребуют астрономического количества калорий. По моим расчетам, в первые сутки метаболизм будет работать с такой скоростью, что обычная пища будет сгорать, не успев усвоиться, рискуя вызвать каскадное истощение и смерть. Умирать так глупо я не планировал. Лучший вариант — высококонцентрированный биогель с миллионной калорийностью.

Учитывая, что я только что переписал законы биологии, создание высокооктанового топлива для организма не составило проблем. В его состав вошли: ферментативно расщепленные до чистых аминокислот белки, сложные полисахариды для стабильного высвобождения энергии, МСТ-масла для прямого клеточного питания и сверхвысокие дозы электролитов. Вишенкой на торте стала стабилизированная Рейши-эмульсия — концентрированная духовная энергия, связанная с жировыми молекулами, — дополнительный, нематериальный источник топлива.

Одна порция этого геля была эквивалентна почти трем миллионам килокалорий. Я синтезировал несколько десятков порций. Сугубо на всякий случай.

[Создана добавка «Нутриентный Гель (Сверхконцентрация)». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

[Биоактивный гель, содержащий ~3 миллиона килокалорий в 500 мл. Мгновенно усваивается. Обогащен духовной эмульсией (Рейши) для поддержки метафизических изменений.]

…

[Создана добавка «Нутриентный Гель (Сверхконцентрация)». Сложность: Нормальная. Лимит начисления ОР для создания этого предмета исчерпан!]

+680 ОР. Радует, но не стоит отвлекаться!

Хух. Все. Пора.

Я стоял посреди стерильной лаборатории. Каждая секунда ожидания — это потенциальный риск. Шанс, что в дверь ворвутся ублюдки из «Гидры» или кто похуже. Вдох. Выдох.

Я действовал быстро, двумя руками одновременно. Левая рука вонзила лабораторный инъектор в область живота. Правая прижала карбиновую матку наноботов к задней части шеи, у основания черепа.

Щелчок инъектора. Я почувствовал, как ледяной вирус хлынул в брюшную полость. В тот же миг я активировал Железную Кровь. Кожа на шее не порвалась — она впустила матку внутрь, и я ощутил омерзительное, неестественное скольжение, как карбиновое веретено устремилось к позвоночнику.

Двойная боль ударила одновременно. Жгучий, нестерпимый жар, расходящийся из живота, словно мне влили туда жидкий огонь. И острая, локализованная агония в шее, где чужеродный объект искал путь к моему спинному мозгу.

А затем — контакт.

Отчетливый, почти электрический разряд прошил меня от затылка до копчика. Мое зрение на секунду погасло, утонув в белом шуме. Это нейроинтерфейс матки успешно состыковался со спинным мозгом.

И вирус начал действовать.

Это было похоже на самую тяжелую форму гриппа, умноженную на тысячу. Тело вспыхнуло изнутри. Жар был настолько сильным, что, казалось, моя кровь кипела. А в следующую секунду меня пробил жесточайший озноб, заставив зубы выбивать барабанную дробь. Неконтролируемая дрожь сотрясала все тело. Мышцы свело судорогой — вирус начал их переписывать. Мой мозг захлебнулся в шторме сигналов боли и мысленных отчетов об изменениях, происходящих по всему телу.

Пока я еще мог двигаться, я схватил первый пакет с питательным гелем. Ждать даже несколько минут было смертельно опасно. Изменения происходили экспоненциально, и расход энергии рос так же. Если вирус не получит внешнего топлива, он начнет пожирать меня. Сначала гликоген и жир, а затем