Избранное - Кира Алиевна Измайлова

Еще один кентавр, помоложе, рыжей масти, сказал:

— Флоренц решил, что лучше будет вмешаться, и оказался прав.

— Лучше?! — вороной от негодования топнул копытом. — Всё происходящее не имеет к нам никакого отношения! Кентавры не должны мешать тому, что предсказано звёздами! И не наше дело бегать по лесу в поисках заблудившихся людей!

— Налицо конфликт поколений, — серьезно произнесла Ингибьёрг, а Граббли-Дёрг согласилась.

— Происходящее имеет к вам самое прямое отношение, — сухо сказала Марина Николаевна. — Придёт сами-знаете-кто — порадуетесь и акромантулам. Всё, господа, время позднее, решайте живее, что вы намерены делать. Или вы считаете лес своим, но при этом бережете его, охраняете и не нападаете на людей, которые не пытаются причинить вред вам и другим обитателям, или…

Она выдержала выразительную паузу.

— Да, такие вот, — Коннер кивнул на живописную группу кентавров, — которых неизвестно, какая муха завтра под хвост укусит, хуже акромантулов. Те просто норовят сожрать всё, что увидят, с ними как-то проще: увидел — убей!

— Если мы согласимся… — выговорил Магориан, — обещаете ли вы не вмешиваться в дела нашего племени?

— Была охота, — буркнул кто-то из авроров.

— Да. Как прежде мы не встревали в ваши внутриплеменные отношения, так не будем и впредь, если вы не попросите об этом, — сформулировала Марина Николаевна.

— Если мы обещаем охранять лес и его обитателей от чужаков со злыми намерениями, пообещаете ли вы не входить под его сень без большой на то нужды?

— Как прежде лес назывался Запретным, так будет и впредь, — кивнула она. — Но уроки все-таки проводиться будут. И лесничий — надеюсь, Хагрид к нам вернется, а если нет, мы найдем другого, — тоже должен будет ходить в лес беспрепятственно. Даже если это будет Флоренц.

Вороной гневно всхрапнул, но Магориан поднял руку, призывая его к тишине.

— Пусть так, — сказал он с плохо сдерживаемым гневом. — Если уж все мы оскверним себя договором с людьми, чем этот предатель хуже? Но никто из нас не подаст ему руки и не обменяется словом, если в том не будет превеликой нужды, или если от этого не будет зависеть чья-то жизнь!

— Я думаю, он не будет слишком переживать об этом, если вы не станете пытаться убить его, — вздохнула Марина Николаевна. — И еще: как я уже говорила, ученики у нас даже чересчур любознательны в тех вопросах, которые совершенно их не касаются, и могут попытаться забраться в чащу. Поэтому не помешали бы дозорные: чем ловить этих негодяев в самых дебрях, проще не дать им туда углубиться!

— Принято, — кивнул Магориан. — Что еще?

— Сообщайте обо всем, что только заметите подозрительного. Скажем, единороги вдруг ушли с привычного места… вам лучше знать повадки местных обитателей. Раз уж вы не желаете разговаривать с Флоренцем, повесьте на опушке яркий лоскут, кто-нибудь из преподавателей придет и выслушает сообщение.

— А вы грамотные, кстати? — спросил вдруг О’Лири. — А то сов-то в лесу полно, да и в дупле можно записку оставить…

— Думаю, способ связи не столь важен, — сказал Коннер. — Надеюсь, принципиальное согласие достигнуто? Магориан?

— Да, — мрачно ответил тот, переступив с ноги на ногу, и протянул Марине Николаевне широкую ладонь, жесткую, как лошадиное копыто. Потом посмотрел на небо и добавил: — Вот что, значит, пророчил Стрелец…

После короткой паузы он добавил, поднявшись на дыбы и замерев в величественной позе.

— Мы уходим. С этой ночи Запретный лес — под нашей защитой, и не суйтесь туда без нужды!

— Как было уговорено, — пожала плечами Марина Николаевна, глядя вслед удаляющимся кентаврам.

Судя по громкой ругани, после яркого освещения в лесу им было темновато — факелы успели погаснуть, — и кто-то споткнулся.

— Надеюсь, на сегодня всё, — вздохнул Коннер. — Давайте, парни, возвращаемся в замок. Сегодня уж тут отдохнем, мало ли… Мадам?

— Конечно, места тут предостаточно, — ответила она и спросила: — Мистер О’Лири, а это вы вороному лук сломали? Я видела, вы руку подняли…

— Нет, зачем, — сверкнул он улыбкой, — это тоже стрелок. Кто именно, не знаю, но, сдается мне, Василиск. Он зачем-то сегодня вызвался дежурить.

Марина Николаевна запрокинула голову, но разглядеть кого-либо на башнях или возле узких окон было невозможно, поэтому она просто подняла руку и помахала, зная, что если Орфорд там, он ее увидит.

Оставалось загнать учеников спать и самой хоть немного отдохнуть — последние сутки выдались на редкость насыщенными!

— Вы были до крайности убедительны, — сделал ей комплимент Снейп, нагнав по пути.

— А вы своими шуточками чуть не сбили мне весь настрой.

— Было так слышно? — притворно удивился он.

— Более чем, — Марина Николаевна не выдержала и зевнула.

— Идите спать, Долорес, — сказала ей Ингибьёрг. — За порядком я пригляжу, раз уж я теперь ваш заместитель… гхм… по воспитательной работе.

Прорицательница взвесила в руке посох, и Марина Николаевна невольно улыбнулась: да уж, с таким завучем можно было не беспокоиться о дисциплине!

— А вы… — негромко сказала она Снейпу, поднимаясь по лестнице, — если вы еще раз прилюдно ущипнете меня за задницу…

— Вы сломаете мне нос? — живо ответил он. — Я слышал, как О’Лири пересказывал эту эпичную сцену в Министерстве… Но не переживайте, Долорес, никто не видел, все смотрели на кентавров. Зато вы сразу так оживились…

— Озверела, вы хотите сказать?

— Пусть так. Главное, вспомнили древний закон и нашли нужные слова. По-моему, недурно вышло.

— Знаете, Северус, — задумчиво произнесла Марина Николаевна, обернувшись и посмотрев на него в упор. — Меня интересует только одно…

— И что же? — с любопытством спросил он.

— С этим вашим чувством юмора… Почему вы до сих пор живы?

Часть 52

«Все-таки зелья — это великая вещь, — подумала Марина Николаевна наутро, — пожалуй, даже лучше передовой фармацевтики. Особенно, если тебе что-то готовят индивидуально…»

Что было, то было: на ночь (хотя что там оставалось той ночи?) — зелье сна без сновидений, потому что иначе, после всех перипетий этих крайне насыщенных событиями суток, уснуть просто так вряд ли бы получилось. А и вышло бы, так потом поди проснись в нормальном настроении и не чувствуя себя разбитой и еще более уставшей!

С утра пораньше (Марина Николаевна решительно задавила робкий внутренний голосок, намекавший на то, что можно поспать до завтрака, хотя поблажку себе все же сделала, встав в половине седьмого, а не шестого) — пара капель бодрящего зелья и еще какой-то бурды, после которой жизнь показалась не то что сносной, а почти прекрасной! После этого уже можно было сделать зарядку (потому как дела делами, а