Полное собрание сочинений - Юлий Гарбузов

— Желающие могут сейчас позвонить по какому угодно номеру телефона с помощью любого из этих вот предметов — лампы, пепельницы, портсигара или тросточки. Ну, есть желающие?

Желающих было много. Кио выбрал улыбчивую блондинку из первого ряда:

— Пожалуйста, прошу Вас, — произнес он, галантно протянув ей руку.

Подбадриваемая аплодисментами, девушка выпорхнула на арену. Кио элегантно поклонился публике, и девушка сделала то же самое, кокетливо тряхнув роскошными золотистыми кудрями, волнами ниспадающими ей на плечи.

— Ну-с, из чего вы предпочитаете говорить? — спросил Кио, сделав движение рукой в сторону предметов, разложенных на столе.

Она выбрала портсигар.

— Теперь называйте номер. Говорите в портсигар, пожалуйста, — он взял ее руку и поднял так, чтобы портсигар был на уровне рта.

— Тридцать четыре… — нерешительно произнесла девушка.

В динамиках послышались характерные щелчки и вверху, где располагались оркестранты, на табло зеленым светом засветились цифры «три» и «четыре».

— Отлично. Дальше, дальше, пожалуйста, — подбодрил иллюзионист.

— Сорок семь тридцать четыре, — закончила она и замерла в ожидании.

Динамики вновь отозвались щелчками, а потом все услышали гудки телефонного зуммера — один, другой, третий…

— Да! — ответил молодой мужской голос.

— Привет, Жорик. Ха-ха-ха… Ты меня слышишь? — спросила она вперемешку со смехом.

— Ты, Леночка? Откуда ты говоришь? — ответил Жорик с нотками удивления в голосе.

Девушка застенчиво посмотрела на Эмиля Кио. В ответ он подмигнул, указывая на портсигар.

— Из… из этого… из портсигара! Ха-ха-ха! Засмеялась девушка.

— Что? Откуда-откуда?

— Ну, из портсигара, — ответила она, окончательно уже освоившись и войдя в роль.

— Я, наверное, ослышался? Мне слышится «из портсигара», что ли, — недоуменно ответил парень.

— Нет, ты не ослышался. Я действительно говорю из портсигара.

— Из какого такого портсигара? — недоумевал парень.

— Из серебряного, по-моему! Ха-ха-ха-ха! — продолжала его разыгрывать Леночка.

Зрители весело хохотали.

— Леночка, с тобой все в порядке? Ты здорова? Что с тобой?

Последовала новая волна смеха, а наши дети вообще — истерически заливались.

— Со мной все в порядке, Жорик. Не беспокойся обо мне, пожалуйста, — попыталась она успокоить собеседника.

— Где ты сейчас, Леночка?

— В цирке. Идет представление Эмиля Кио. Я говорю из его портсигара. Тебя слушает весь зал! Ха-ха-ха! — сказала Леночка, задыхаясь от смеха, а публика снова поддержала ее аплодисментами.

— Вон оно что! Разыграла, бессовестная! Понятно, это штучки Кио! Как это я сразу не допер!

— Прости уж, так получилось.

Кио взял из ее рук портсигар и положил в карман, давая понять, что сеанс связи с Жориком окончен.

— Есть еще желающие? — вновь обратился Кио к публике.

Зрители первых рядов разохотились вовсю и рвались на арену наперебой.

— Есть! Есть!

— Конечно же, есть! Я хочу!

— Давайте я пойду!

— Ну, пусть вот этот молодой человек теперь попробует, — сказал фокусник, приглашая несколько неуклюжего парня, сидящего в третьем ряду.

Смущенно улыбаясь, парень нерешительной походкой подошел к столу и остановился, раздумывая, каким предметом воспользоваться для телефонного разговора. Кио взял его за руку и совершил с ним на арене круг почета, непрерывно кланяясь публике. Парень также пытался кланяться, но у него это получалось как-то неуклюже, от чего публика хохотала пуще прежнего, а парень густо покраснел от смущения. Наконец они подошли к столу, и Кио спросил:

— Ну-с, молодой человек, выбор за Вами. Из чего Вы будете говорить?

Парень взял трость.

— Из тросточки? Отлично. Пожалуйста, называйте номер телефона. Старайтесь в рукоять говорить, — командовал иллюзионист.

Парень стоял в нерешительности. Кио наклонился к нему, задав какой-то вопрос, потом вновь обратился к зрителям:

— Молодой человек приезжий, местных телефонов не знает. Поможем ему. Кто-нибудь может назвать номер своих друзей или знакомых?

Публика зашумела, выкрикивая номера, но Кио, видимо, в шуме не смог расслышать ни одного и повернулся в нашу сторону. Внезапно оживилась Шорина:

— Ха-ха! Сейчас телефон Кускова назову. Интересно, как он прореагирует?

Она вскочила с места и громко выкрикнула хорошо поставленным лекторским голосом:

— Сорок два — десять — семьдесят!

— Великолепно. Спасибо. Как, молодой человек, воспользуетесь помощью этой симпатичной дамы? — спросил Кио.

Парень кивнул и сбивчиво повторил номер домашнего телефона Виталия Кускова. В динамиках послышались щелчки, затем длинные гудки. А Кио спросил:

— Кого позвать?

— Виталия Никитича! — выкрикнула Шорина.

— Ал-ло! — послышался из динамиков спокойный голос Кускова.

— Позовите, пожалуйста, этого… как его… Виталия Никитича, — вспомнил, наконец, парень.

— Он Вас слушает, — растягивая слова, ответил Кусков.

Парень замешкался и посмотрел на иллюзиониста, ища поддержки. Кио, не произнося ни слова, недвусмысленно указал на трость.

— Вы знаете, откуда с Вами говорят? — с хитринкой в голосе спросил парень.

— Конечно! — уверенно ответил Кусков.

— Ну, как Вы думаете, откуда?

— Из жопы! — раздраженно выкрикнул Кусков.

В динамиках раздался щелчок, затем последовали короткие гудки. Публика на мгновение замерла, а потом взорвалась истерическим смехом. Кио поднял было руку, пытаясь угомонить зрителей, но тщетно. Истерический смех не прекращался несколько минут. Украдкой я посмотрел на Шорину. Она сидела красная, как рак, и готова была провалиться сквозь землю от стыда. Кио сделал еще одну попытку утихомирить зрителей. Результат был тот же. Тогда он кивнул дирижеру оркестра, и зазвучала музыка. Мало-помалу зрители успокоились. Оркестр умолк, и ведущий торжественно объявил:

— Уважаемые зрители! Наше представление окончено!

До троллейбусной остановки мы шли молча. Только дети оживленно обсуждали детали представления, акцентируя внимание на реплике Кускова. Мы то и дело останавливали их, повторяя, что так говорить нехорошо. Они на минуту умолкали, но потом со смехом снова возвращались к запретной теме.

На остановке толпился народ. Погода была великолепная, и мы решили немного пройтись пешком. Несколько раз мы пытались начать непринужденную беседу, но разговор не клеился. Когда мы остановились, чтобы, наконец, попытаться влезть в переполненный троллейбус, Шорина сказала:

— Цирк выездной у меня с этим Кусковым! Дурак, и все!

Она сделала выжидательную паузу. Несмотря на то, что на ее реплику никто не откликнулся, она продолжила:

— Он, конечно, не дурак, но в данном случае поступил, как круглый дурак. Полный идиот! Завтра на кафедре я ему выскажу все, что я о нем думаю.

На другой день, когда Шорина пришла на кафедру, я уже провел лабораторную работу и собирался домой. Краус сидела за рабочим столом и что-то выписывала в тетрадь из толстенной книги. Сойкина, подбоченясь, стояла у окна и наблюдала, как пестрая толпа студентов выходила из соседнего корпуса и широким потоком растекалась по аллее в обе стороны.

Шорина поставила на рабочий стол свой тяжелый портфель, подошла к висевшему на стене зеркалу и стала поправлять прическу. В это время, оживленно