Сказка об Анне - Сергей Сарт

до госпожи Саюлы. На этот раз она чувствовала себя очень плохо: то кашель душил, то лихорадка трясла. Сказывались бессонные ночи, да и возраст. Однако женщина готовилась к поездке и усиленно лечилась. Из-за болезни носков и рукавиц связали они мало, поэтому было решено взять двух овечек, Нару и Кару, одну на продажу, а другую в качестве пошлины. Анна уговорила бабушку остаться и доверить обоз ей. Все-таки она уже взрослая, скоро исполнится шестнадцать лет!

Овечек разместили не передке, не привязав их. Всегда послушные, не сбегут никуда, а в дороге будет теплее. Стоял сентябрь, по утрам становилось все холоднее, уже реже светило солнце, природа постепенно засыпала под монотонный шум моросящего дождя. «Надо петь веселые песенки», — подумала Анна. Они у нее особенно хорошо получались:

«Еж нашел в лесу дуду

И как стал дудеть: «Ду-ду!»

Возмутились пташечки

Ласковые ласточки,

Соловые соловьи

Да проворы-воробьи:

— Ему чужд диез-бемоль!

— Да и ритма просто ноль!

— Никакой гармонии!

— Словом… какафония!

Птичий гомон вдруг умолк.

На пень прыгнул ловко волк.

Сделав круг один, другой,

Зарычал медной трубой:

— Я не вою, а пою!

Вихри все приволочу!

— Погоди, певец наш, волк,

Ты не знаешь в песнях толк!

Пусть в дуду дудит уж еж! —

Птицы развели галдеж.

Еж, счастливый, взял дуду,

Дунул сильно:

— Ду-ду-ду!

Я талантлив! Не шучу!

За минуту научу

Всех дудеть в мою дуду!

Ду-ду! Ду-ду! Ду-ду!

Рассвело. На небе едва пробивалось солнце. Спустя какое-то время и его белый круг растворился в темно-серых тучах, с которых изредка слетал первый снег. Поеживаясь от холода, девушка не унывала, предвкушая скорую встречу с городом. Вспомнилась и песня, которую часто пели на деревенских гуляниях:

«Утром встану на рассвете,

На душе невесело.

Вплела в косу красну ленту,

Да и вышла на крыльцо.

А там вьюга кружит, воет,

Заметает все пути.

А моя душа так стонет:

«Милому уж не прийти».

Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь

Колокольчики звенят.

Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь

Снежинки кружатся, летят.

Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь,

Еду в санях расписных!

Эй, встречай меня, жених!

Открывай ворота шире!

Дорогих зови гостей!

В целом мире, во всем свете

Меня нету веселей!

Мой дружочек, не печалься,

Что наряды не привез.

Мне фату метель подарит,

Кольца нам скует мороз.

В танце вихрь нас закружит,

И устроив семь пиров,

Дружно ледяные кубки

Мы поднимем за любовь!

Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь

Колокольчики звенят.

Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь

Снежинки кружатся, летят.

Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь,

Еду в санях расписных!

Эй, встречай меня, жених!

Открывай ворота шире,

Дорогих зови гостей!

В целом мире, во всем свете

Меня нету веселей!»

Песенки закончились, а путь ещё долог. Справа от дороги что-то блеснуло. «А вот и речка», — Анна знала, что по пути будет река, затем поворот, а через три часа холм. «Там увидишь две дороги, по ним будут тянутся обозы, поедешь за ними и попадешь на ярмарку», — наставляли ее провожающие. Анна вспомнила, что забыла покормить овечек: то бабушка торопила и много говорила про дорогу, то соседи приходили, кто пожелать счастливого пути, кто доложить вещи, подготовленные только к утру.

Она сошла с обоза и позвала овечек. Те радостно запрыгали. «Тише, тише, мои милые, — сдвинув брови, успокаивала их девушка, — здесь волки бродят. Но вы чуть травку пощиплите, а потом пойдем водицы попить». Одна из овечек увидела пышные заросли и побежала вперёд, оставив свою подругу на увядающей, местами уже бурой, траве. Там же, поближе к воде, листья были зелёные и сочные. «Нара, Нара, пойдем к реке!» — громко позвала Анна, а та, испугавшись, подпрыгнула и запуталась в ветвях. «Ах ты, непослушная! Иди сюда!» — продолжала кричать хозяйка. Но как только она поняла, что овечке не справиться, побежала на подмогу. Вдруг часть кустика оборвалась и Нара покатилась к реке, громко блея. Анна понеслась за ней, и пытаясь вытащить, сама оказалась в реке. Камни так больно били по ногам, что не удержаться! Девушка обняла Нару и их унесло потоком. Горные реки такие. Кажется, что мелкие, а они глубоки, кажется, что узкие, а они широки. А то, что они быстры — всем известно.

Глава 3

Анна открыла глаза и подумала, что ей опять снится сон про принцессу. Она лежала на большой мягкой кровати под кружевным одеялом, с позолоченных перекладин свисала, чуть колыхаясь, розоватая кисея. Анна привстала и увидела, что находится в огромной комнате. В углу стоял белый резной шкаф с золотыми ручками, напротив кровати красовалось расписное трюмо с большим зеркалом, а под ним растянулись обитые зелёным бархатом пуфики. Слегка потрескивали дрова в камине, рядом с которым переливалось парчовое кресло с изогнутыми ножками. Было тихо, тепло и светло. Внимание Анны привлекло небольшое окно. Бордовые атласные шторы по обе стороны лёгкими складками спускались на пол. Девушка вспомнила как ее с овечкой уносила горная река. «Где я? Где бедняжка Нара? Что с обозом? Как теперь люди будут жить, ведь все же пропало!» — и она, рыдая, хотела подойти к окну, но, сделав шаг, упала. Она была настолько слаба, что не могла встать. Открылась дверь, и кто-то подошёл к ней. Раздался мягкий женский голос:

— Добрый день, милая! Давай я тебе помогу, не стоит лежать на полу. Сегодня мороз крепок как никогда! Меня зовут Люмира, и я буду присматривать за тобой.

Она уложила Анну снова на кровать и поведала, что они во дворце, а нашел бедняжку на берегу реки полмесяца тому назад Его Высочество принц Арсонс при возвращении из похода. Больше она