Тунгус и Верный - Геннадий Яковлевич Снегирёв

Река на солнце блестит, ветерок комаров сдувает, хорошо плыть. Вдруг ветер переменится, задует с Ледовитого океана, и… опять зима. Снег пойдёт, ветер такую волну разгонит, что на вёслах не выгребешь… вот-вот нанесёт на камень!

Меня собаки выручили. Подгребёшь к берегу, привяжешь к лодке длинную бечёвку. На другом конце бечевы Тунгус и Верный. Как в упряжке, идут по берегу, а я в лодке — веслом подгребаю. Дружно тянут, только вода под лодкой журчит.

Как до посёлка дойдём, я их поскорее распрягу. Со всего посёлка собаки на берег бегут встречать лодку. Тунгус и Верный встанут хвост к хвосту и ждут. Собаки их окружат, начинают рычать, обнюхивать, шерсть на загривках поднимается. Тунгус и Верный никогда не давали друг друга в обиду.

Только на охоту я их вместе не брал.

Однажды разводил костёр на берегу, слышу, в тайге залаяли. Схватил ружьё, бегу к ним. На высокой сосне глухарь сидит, шею вытянул и клювом щёлкает.

Выстрелил. Глухарь полетел, всё ниже, ниже, собаки за ним. Смотрю, перья и пух летят во все стороны, как будто перину выпустили. А собаки дерут глухаря, пополам делят. Еле отнял. Тунгус всё подпрыгивал, из глухариного хвоста последние перья выдирал.

А один раз Тунгус учуял соболя в ёлках. Стал его облаивать. Верный услышал и прибежал. Тунгус под ёлкой лает, а Верный стоит в стороне, ждёт.

Соболь на верхушке ёлки зашевелился, я его ранил. Он вниз стал сползать. Тунгус подпрыгивает, лает на него, а Верный молча стоит.

Соболь вот-вот на землю сползёт. Верный подбежал, подпрыгнул и схватил соболя.

Тунгус зарычал и тоже вцепился в соболя. Не успел я подбежать — пополам соболя разорвали.

Поэтому я их вместе в тайгу не брал. Если с Верным иду, Тунгуса привязываю к лодке, а если с Тунгусом, Верного оставляю на берегу.

Соболя Тунгус нашёл, а Верный у него из-под носа выхватил. Тунгус это запомнил и отомстил.

Тунгус всегда на носу лодки сидел, а Верный был привязан на корме. Солнышко пригрело, Верный — собака старая, задремала…

Вдруг слышу, сзади вода бурлит. Оглянулся, а Верного нет. Верёвка из воды торчит. Схватил верёвку и вытащил Верного. Лодка быстро шла, чуть не захлебнулась собака.

А Тунгус на носу сидит и улыбается, вся морда растянута, в сторону смотрит, как будто ничего не видел.

Стал я его стыдить: «Что же ты не лаял? Верный — старик. Он утонуть мог!»

Тунгус уши прижал, хвостом виляет. Стыдно ему!

В Тунгуску впадает речка Чамба, порожистая, с водопадами. Вокруг скалы, на скалах растут кедры.

На Чамбе, под скалой на берегу, стоит охотничья заимка. Крыша земляная, травой заросла.

На заимке живёт охотник Салаткин.

Летом он рыбу ловит, а зимой уходит в тайгу, за белкой, ставит капканы на соболя, на медведя — петли из стального троса.

Осенью, когда по реке ледяная шуга пошла, собрался я домой. Собак отдал Салаткину, просил, чтобы он за Тунгусом присматривал, не давал ему Верного обижать.

Попрощался я с собаками, сел в лодку и стал пробираться в посёлок, на аэродром.

Весной получил я от Салаткина письмо.

Верного медведь порвал, и он умер. Тунгус остался один, ходит соболевать в тайгу и за зиму нашёл сорок соболей и триста белок.

Первое солнышко

Медвежата

Медвежата родились в берлоге в январе, а первый раз вылезли из берлоги и увидели солнышко в апреле, когда таял снег. Тогда в лесу ещё не было ягод. А сейчас, летом, и черника поспела, и малина. Мама-медведица отыскала в дупле диких пчёл и накормила медвежат сладким мёдом. И ещё медвежата научились разгребать муравьиные кучи. Запустят в муравейник лапу, слижут муравьёв и снова запустят…

Волчата

Волчата ещё такие маленькие, что и на волков совсем не похожи, кривоногие, головастые. Играют около логова-норы, за бабочками гоняются, возятся, а услышат — ветка хрустнет, сразу прячутся в норе.

Как подрастут — будет брать с собой волчат на охоту мать-волчиха.

Лисята

Лисята возятся у норы, ждут мать-лисицу. Придёт лиса, принесёт им мышь. Ящерица попадётся, ящерицу притащит.

Лисята мышь треплют, с ящерицей играют, приучаются охотиться. Лисы ведь, что попадается в лесу, всё ловят, всё едят.

Зайчонок

На полянке сидит зайчонок и ждёт. Ждёт он, когда зайчиха мимо пробежит и покормит его молоком. Маму свою зайчонок не знает. Для него все зайчихи — мамы, потому что каждая зайчиха кормит и своих, и чужих зайчат.

Пока зайчонок не подрастёт, он по лесу не прыгает, следов не оставляет, а то по следам его лиса найдёт и съест.

Бельчата

Гнездо белка построила ещё весной, на старой ёлке. Беличье гнездо — из мха, луба, тонких веточек, и сбоку вход.

Всё лето белки кормят бельчат. Если их потревожит какой-нибудь зверь или человек, белки переносят бельчат в зубах в другое место.

Осенью бельчата разбегутся по лесу, будут запасать на зиму орехи, жёлуди, накалывать на острые веточки грибы.

Кабанята

Кабанята родились ещё в марте. В снегу мама-свинья разрыла муравьиную кучу, там они и лежали в тепле.

Сейчас поросята подросли, ходят по лесу и вместе с мамой разрывают землю, учатся искать съедобные корешки, под дубом собирают жёлуди. А как почуют шорох незнакомый или треск, сразу убегают в чащобу вместе с мамой-свиньёй.

Осенью полоски на спине кабанят исчезнут, и станут они взрослыми кабанами.

Бобрята

Днём бобры и бобрята сидят в хатке. Вход в