Петербург накануне революции - Лев Яковлевич Лурье

их дарили различные восточные князья – слонов селили в специально построенном в Царском Селе павильоне в индийском стиле («Павильон для слона»). Слоны были добродушны и вызывали умиление у посетителей, ругался только егерь – он жаловался, что животное ежедневно съедает 2 пуда лепешек на чистом сливочном масле. Судьба последнего слона трагична: он был застрелен в 1917 году революционными матросами.

Николай II и слон в Царском Селе

Николай II вступил на престол, когда ему было всего 26 лет. Как это бывает, у властного отца оказался гораздо менее волевой и самостоятельный сын. Николай II сам это понимал, старался быть похожим на отца – другого объекта для подражания у него не было, – но получалось плохо. Он был застенчив, ему было очень сложно говорить людям неприятные вещи, всякое решение давалось ему с большим трудом.

Как только кто-нибудь из министров становился слишком популярным и императрица Александра Федоровна начинала его ревновать, Николай II оказывался в ситуации, когда ему надо сделать гадость и выгнать человека, который служил ему много лет. И чем ближе приближался этот момент, тем более ласковым становился император – ему было ужасно неловко. Так был отправлен в отставку Сергей Витте[1], который, по сути дела, спас царя, настояв на введении Конституции 17 октября 1905 года. Предрешена была отставка и Петра Столыпина[2], но он погиб в 1911 году при таинственных обстоятельствах.

У Александра III были друзья, с которыми он мог посоветоваться. У него были министры, на которых он орал, часто употребляя обсценные слова. Он был сильный человек и любил сильных людей. Трудно себе представить, чтобы Мария Федоровна давала какие-то указания Александру III, как ему проводить внешнюю, внутреннюю и кадровую политику.

Так случилось, что брак Николая II с Александрой Федоровной был настолько счастливым и она была настолько ревнивой и настолько любила своего мужа, что никакого непосредственного окружения у Николая II не сложилось. И в роковые 1917 и 1918 годы большинство ближайших придворных, тех, кто толпою жадною теснились у трона, просто бежали и оставили императорскую семью в одиночестве.

Охота Романовых

Одним из увлечений Николая II, особенно запомнившимся современникам, была охота. Меры самодержец не знал, а результаты ее зачастую напоминали бойню. Вся добыча фиксировалась в отчетах. Следует отметить что Николай действовал в рамках принятых в 1892 году Правил об охоте, где статья 19 указывала: «Истреблять хищных зверей и птиц, птенцов их и гнезда, а также убивать на полях и в лесах бродячих кошек и собак дозволяется в течение всего года, всякими способами, кроме отравы.

Начальникам губерний и областей предоставляется дозволять употребление отравы для истребления хищных зверей в виде общей меры или выдавать на то разрешения отдельным лицам и обществам охотников».

Вероятнее всего, последний раз Николай II охотился в марте 1914 года (в августе Россия вступила в Первую мировую войну) под Ропшей. Скрупулезно фиксировавший все, даже самые незначительные эпизоды, в своем дневнике, самодержец 9 марта 1914 года записал:

«В 10½ поехали к обедне. Прямо из собора отправился на станцию и со всеми охотниками в Петергоф. До Ропши доехали в колясках. Взяли оба фазанника – сначала Горкинский и затем Михайловский. Погода была серая, не холодная с сильным ветром. Всего убито 1192. Мною: фазанов – 183 и куропаток – 7, итого – 190. Вернулся в Царское Село вдвоем с Воейковым к 7 часам. Читал. После обеда наклеивал фотографии».

В последующих записях до 1918 года упоминаний об охоте нет.

Николай II на охоте в Спале. Фотография из семейного альбома Романовых. 1912-1913 годы

Двор отдалялся от света постепенно, и одновременно двор отдалялся от семьи. Александра Федоровна полагала, что все сравнивают ее со свекровью, Марией Федоровной, считают, что она плохо говорит по-русски. Это было не так, мы видим письма государя и государыни – они написаны прекрасным русским языком. Но последняя императрица была мнительна, трудно сходилась с людьми.

У Николая II первые десять лет его царствования не было наследника. Сначала у Александры Федоровны родилось четыре девочки, и уже подумывали о том, что, если не будет мальчика, наследником станет брат Николая – Михаил Александрович.

Это был прелестный молодой человек, но он совершенно не годился на роль императора. Ситуация была непростой, к тому же у семейства Гессенских был дурной ген, редкое наследственное заболевание гемофилия, связанное с нарушением свертываемости крови. Передавалась болезнь по женской линии, но не каждая женщина в семье была ее носителем – отвратительная рулетка, исход предсказать было невозможно. Алексей Николаевич стал жертвой семейного проклятия Гессенских.

Александра Федоровна пыталась найти конфидентов. Так при дворе появились сначала таинственный доктор Филипп, потом некий Папюс и затем Распутин.

Когда в 1905-1907 годах жгли имения по всей стране и убивали помещиков, основная идея императорской власти, что между народом и монархом существует некая невидимая мистическая связь, была утрачена. Надо было искать ей замену. Распутин появился как нельзя кстати – как некая пифия[3], он должен был доносить до царя то, что хочет сказать народ. Между Распутиным, царем и царицей существовала гармония. Это помогало им жить, но было совершенно непонятно двору.

Балерина Романовых

В 17 лет, едва окончив Императорское театральное училище, Матильда Кшесинская стала любовницей цесаревича Николая Александровича. Роману не суждено было продлиться долго (хотя некоторые биографы утверждают, что Николай встречался с Матильдой и позже): в 1894 году будущий император обвенчался с Алисой Гессен-Дармштадтской. Матильда быстро нашла утешение в обществе двоюродного дяди Николая – великого князя Сергея Михайловича.

В феврале 1900 года, когда Кшесинская праздновала десятилетие на императорской сцене, в ее жизни произошло еще одно удивительное знакомство.

«На этот обед я пригласила великих князей Кирилла и Бориса Владимировичей, которые и ранее бывали у меня, и в первый раз великого князя Андрея Владимировича. Против себя, в центре стола, я посадила великого князя Кирилла Владимировича как старшего, направо от себя великого князя Бориса Владимировича, а налево от себя великого князя Андрея Владимировича, а великий князь Сергей Михайлович сел в конце стола, за хозяина. Остальные места были заняты нашими балетными артистками, с которыми я была наиболее дружна…»

Матильда Кшесинская

Великий князь Андрей Владимирович произвел на Кшесинскую «громадное впечатление: он был удивительно красив и очень застенчив». Рассказывая об обеде, балерина вспоминает: князь нечаянно «задел своим рукавом стакан с красным вином, который опрокинулся в