Последний вальс - Анастасия Калегина

– Саша, обойдёмся без комментариев! – одёрнула Светлана Викторовна, продолжая рассказывать о трудностях предстоящего года.

Первый день в школе длился дольше обычного. Ребята окружили новенькую, наперебой расспрашивая обо всём, что взбредёт в голову. Она отшучивалась, местами язвила, но не избегала общения. Выяснить удалось немного: Юля приехала из города к тётке по семейным обстоятельствам, никогда не носит юбки и мечтает стать психологом.

– Ну что ж, красавица, добро пожаловать в наш Зомбиленд! – прокричал Сашка, снимая очередной ролик для своего аккаунта.

С этого дня в классе появился мощный центр притяжения. Оранжевые ботинки, рубашки с крупными принтами, броши в виде лесных зверей, крупные цепочки на шее – не заметить невозможно. Юля делилась модными лайфхаками, приносила в школу побрякушки и каждой девочке подарила браслеты ручной работы из бусин под цвет их глаз. Одноклассницы были без ума от такой невиданной щедрости. К сердцам мальчишек тоже удалось соорудить мостик с помощью остроумия и привлекательной внешности.

Часто вечерами Юля приходила в гости к Лике. Девчонки, несмотря на полную противоположность во внешности и характерах, легко нашли общий язык. Энергичная хохотушка Юля и размеренная, порой слишком серьёзная, Лика гармонично дополняли друг друга. Лика знала, что за броскими оттенками подруга прячет боль утраты. Юлька в первые же дни стремительно выплеснула на неё свою биографию. Без эмоций. В трёх предложениях. Как будто спешила закрыть дверь бездонного колодца горя. Больше эту зашитую грубыми нитями рану они не тормошили, а рисовали светлое будущее, в котором нет места потерям. И мечтали. Много. О том, как поступят в вузы, переедут в город, и Юля встретит свою любовь. Лике повезло. У неё всё уже давно решено.

В декабре актив класса готовил утренник для малышей. Серёжку нарядили в Деда Мороза, ведь он самый плечистый. Лика играла роль Снегурочки – маленькая, тоненькая, голубоглазая девчонка один в один походила на внучку известного дедушки, только длинной косы не хватало, пришлось прицепить искусственную. Юлька напросилась на роль Бабы-Яги. Получилась харизматичная и самобытная бабка. Юрке выпала честь сыграть Кощея Бессмертного. Он и в жизни мало от него отличался: худой, высокий, вечно в черном одеянии, только вместо короны главный Юркин атрибут – чёрные большие наушники, обхватывающие шею. Сашка болтался с друзьями за компанию. Снимал короткие ролики и помогал ребятам с реквизитом.

После очередной репетиции все пришли к Юле. В небольшой комнате на стене висела внушительная по размеру картина с абстрактной живописью. Помещение напоминало музей. На подоконнике расположились шкатулки с разноцветными украшениями, серая косметичка с кошками, статуэтка женщины с ребенком и тряпичные куклы. Шарфы и ремешки скрывали открытую дверцу шкафа. Все ровные поверхности были заняты глянцевыми журналами или книгами по психологии. Часть дивана занимал ноутбук, облепленный стикерами. С потолка свисал ловец снов, а около окна сверкала гирлянда.

– Прикольно тут у тебя! – отодвигая ноутбук в сторону и присаживаясь на диван, оценил Юрка.

– А это что за штуковина? – Сашка не удержался, чтобы не сфотографировать интересную вещицу.

– Ловец снов. Мама сделала, – Юля прикоснулась к свисающим нитям и закусила губу, – вы пока осмотритесь, а я сбегаю за чаем.

Лика пошла вслед за подругой. Остановилась перед дверью, обернулась и покрутила указательным пальцем у виска. Ребята знали про несчастный случай. Женщина на пешеходном переходе отвлеклась на звонок. Водитель не успел затормозить, когда на плохо освещённой улице заметил движущийся силуэт. Мама Юли скончалась почти сразу, а тем водителем оказался её папа. Теперь мамы нет, папа в тюрьме. Тётка, у которой с собственными детьми не сложилось, оформила опекунство и забрала девочку к себе, так она оказалась в их классе. Одноклассники всеми силами старались не трогать эту тему, даже вскользь. Каждый из них примерял эту ситуацию на себя и сжимался в беззащитный комок, а Юлька как-то справлялась, поэтому избегать – комфортный выход для всех.

– Саша, ты дурак? – Серёжка выхватил телефон у друга.

– Да что такого-то? – оправдывался кудрявый блогер.

– Сань, да всё норм. Просто убери свою дурацкую камеру, надоел уже всё снимать, – пробубнил Юрка.

Вскоре подруги вернулись. Облепиховый чай обжигал. Домашнее печенье оставляло после себя только крошки. Что-то ещё в этот вечер обожглось и рассыпалось. Лика обещала помочь маме с оформлением класса к утреннику, поэтому через 15 минут она убежала. Попросила не провожать. Юра тоже надолго не задержался: отец уехал, на его долю выпала ответственность за мужскую часть по хозяйству. Саша резко вскочил и вызвался идти с другом. Ему уже не терпелось стряхнуть с себя груз неловкости. Юля и Серёжка остались вдвоем. Впервые.

– Эм, может ещё чаю? – весело предложила гостеприимная хозяйка.

– Да, давай, – Серёжка ничего на вечер не планировал, поэтому уходить не спешил, – ты не обижайся на Саню, он не специально. Привычка у него такая везде лезть и всё снимать.

– Не, я не обижаюсь. Не парься, я же всё понимаю. На самом деле тут почти всё напоминает о маме. Но что ж теперь никого в гости не приглашать? Хуже будет – от тоски умру. А убирать мамины вещи и подарки я не хочу. Пусть хоть так будет рядом, – дрожащие губы пытались изобразить радость. – Сейчас тебе что-то покажу, только обещай не смеяться.

– Попробую, – сказал Серёжка вслух, а про себя подумал, что вряд ли сейчас его может что-то резко рассмешить.

Юля достала из выдвижного ящика маленькую коробку. Присела рядом, скрестив ноги. В её тайнике лежала бирка новорожденного, грызунок, фотографии, шерстяные пинетки, пустышка и детские рисунки.

– Это ты? – Серёжка указал на маленькую девочку со смеющимися глазами.

– Ага. А это мама, – рядом на фото стояла женщина в синей клетчатой рубашке и подкатанных джинсах. – Она любила вязать, шить, да и вообще могла сделать руками всё, что угодно. Вот и я, когда собираю браслеты, всегда думаю о ней. Вот папа – на другой фотографии усатый мужчина сидел на стуле, – руки с фотографиями задрожали и горячие капли осторожно скатились по щекам.

Серёжка не нашел нужных слов, просто обнял одноклассницу. «Как же ты всё это вывозишь?» – после этих мыслей прижал сильнее плачущую девушку. В какой-то момент Юля резко захлопнула коробку, убрала её на место и превратилась вновь в прежнюю озорницу. Когда эмоции улеглись, ребята вернулись к остывшему чаю.

– Уже поздно! – крикнула из соседней комнаты тётя, досматривая очередную серию очередного сериала на «Первом». Она слышала всхлипы за дверью, но предпочитала не вмешиваться. Могла накормить, одеть, а вот подобрать тёплых слов не умела.

– Серёжа уже уходит, – прозвенело