Записки президента - Павел Охотин

Выйдя из подъезда, услышал за спиной: «Он, что ли?» затем несколько удивлённое «Ну да…», после чего был выдернут из тапок, слегка приподнят над землёй и в две секунды помещён в припаркованный рядом белый микроавтобус. Через мгновение рядом шмякнулись тапки. Держали меня настолько крепко, что о каком-либо сопротивлении не могло быть и речи. Я почему-то обратил внимание на то, что под зажавшей рот рукой был платок и вроде даже чистый.

Уже знакомый голос произнёс: «Максим Евгеньевич, очень прошу Вас не шуметь и не оказывать сопротивления. Ни к чему хорошему это не приведёт, а у нас нет задачи причинить Вам вред. С вами хотят поговорить, так сказать, конфиденциально. Если поняли, кивните». Конечно, я кивнул. Платок и рука перестали давить мне на зубы, и я смог повернуть голову. Это я сейчас так спокойно рассказываю, а тогда у меня в ней метался просто рой мыслей, – от кого из заказчиков могло прилететь такое и, главное – почему. Я был уверен, что на текущий момент ни у кого нет оснований для каких-либо разборок. Но факты в лице троих очень крепких парней с совершенно невыразительными лицами говорили об обратном. Как будто расслышав, что творится у меня в черепной коробке, а скорее всего – потому, что такой ход мыслей был совершенно естественным, один из моих конвоиров произнёс: «Не переживайте, это не наезд и почти не похищение, с Вами поговорят и мы привезём Вас обратно». Я почёл за благо промолчать, так как это было единственной возможностью хоть как-то сохранить лицо, в том числе и от побоев.

Через какое-то время бусик остановился. Когда меня аккуратно вывели на улицу, я увидел, что нахожусь во дворе частного дома. Дверь тут же открылась, и мы прошли вовнутрь.

В довольно обширном холле мне навстречу вышел мужчина лет шестидесяти в спортивном костюме и со смутно знакомым лицом. Я точно где-то уже видел эти живые глаза и благообразную бороду.

– Не мучайтесь, моя фамилия Синицкий, – он протянул руку, – обычно, в интернете она упоминается в сочетании со словами «опальный олигарх» или «скандальный олигарх». Такой вот титул у меня в теперешнем сословном укладе. Вы уж простите моих обормотов за буквальное понимание поставленной задачи.

– Наверное, я должен ответить: «Очень приятно», но пока не могу такого сказать, – выговорил я, отвечая на рукопожатие.

– Они Вас из ванны выдернули, что ли? – Спросил он, с интересом глядя на мои шлёпанцы.

– Вообще-то я за пивом вышел.

– Вот так, в халате?

– А что Вас смущает?

– Меня? – Он хохотнул. – Меня вообще смутить трудно, главное, что это абсолютно не смущает Вас, что подтверждает характеристику, которую мне на Вас собрали. «Лёгкая безбашенность и пофигизм». В общем, я распоряжусь, чтобы Вы не остались из-за меня без пива, а сейчас позвольте предложить Вам бокал коньяку в обмен на полчаса Вашего времени.

– У меня есть выбор?

– Выбор есть всегда, результаты могут не устраивать. Располагайтесь в этих креслах, по виду они довольно удобные, я с местной мебелью ещё не ознакомился, поскольку дом мне подобрали на один вечер для встречи с Вами. Кстати, я не хотел бы, чтобы о ней кто-нибудь узнал. Мои архаровцы по ряду причин не проболтаются, а если вдруг Вы сами захотите похвастаться нашим знакомством, Вам никто не поверит. Но я думаю, что время, потраченное моими людьми на изучение Вашей особы, потрачено не зря и мы с Вами договоримся. Иначе бы этой встречи не было.

– А здесь я должен сказать, что заинтригован?

– Ну перестаньте уже, спрячьте свои иголки, – он плеснул в бокалы коньяку, – я уже извинился и уверен, что Вы сейчас поймёте, насколько меры предосторожности были оправданы.

– Тогда, я заинтригован.

Коньяк, по крайней мере, был хорошим, а учитывая, что я этим вечером рассчитывал, максимум, на пиво, частично компенсировал неудобства, связанные с этой встречей.

– Вы, конечно, можете решить, что такое бывает только в восточных сказках, но то, что я Вам сейчас скажу – истинная правда. Я решил сделать Вас президентом этой страны.

3.

Интересно было бы взглянуть в этот момент на мою физиономию. Нет, я не поперхнулся коньяком, у меня не отвисла челюсть, всё же за мою, уже довольно долгую жизнь я стал морально устойчивым, но просто любопытно, что увидел человек, сказавший такое. Вы понимаете, что в разговоре возникла некоторая пауза. Через несколько секунд я сделал глоток из бокала и поинтересовался, чем обусловлен выбор исполнителя этой роли.

– В первую очередь – тем, что Вы – никто. Хотя таких тут каждый первый, но Вы ещё и довольно интересный тип. Если не возражаете, я Вам сейчас постараюсь Вас же и продать.

Я сделал ещё глоток и заинтересованное лицо.

– Не возражаю.

– Так вот, я потратил довольно много средств на поиск подходящего кандидата. Это должен быть человек с определённым набором волевых качеств, разумный. Не заумный, а именно разумный. Решительный, но не безрассудный. Умеющий связно говорить. С приемлемым экстерьером, без вредных привычек. Без того, за что его можно подержать, как за яйца – недвижимость, там, за рубежом, дети в интересном возрасте и тому подобное. У него, в конце концов, должны быть соответствующие должности благозвучные имя и фамилия, а также титульная национальность. Если Вы следите за ходом моих мыслей, то, наверное, заметили, что я сейчас описываю именно исполнителя роли, то есть того, кто будет читать с бумажки.

– Не поверите, не только слежу, но даже есть желание конспектировать.

Он отхлебнул из бокала.

– И тут мне приносят распечатку нескольких Ваших постов в соцсетях. И я подумал – а зачем мне актёр, если у моего кандидата может быть субъектность? Я заказал на Вас объективку.

– Хорошее слово. Ламповое какое-то, если Вы понимаете, о чём я.

– Да. А только мне пришла в голову мысль о лампе на столе следователя? – Он снова отхлебнул и продолжил, – В первую очередь, меня интересовало, – человек так только говорит или действительно так думает? Ну и куча других разных мелочей. Мои люди умеют готовить материалы.

За Вами наблюдали довольно продолжительное время, перекопали всю Вашу жизнь