Дверь в зиму - Генри Лайон Олди

Задача была выполнена. Ввязываться в бой, добивать орков в посёлке, рискуя нарваться на вражеское подкрепление или «Грады» — никакого смысла. Теперь быстро назад, к своим. Жаль, развиднелось. Ночь бы прикрыла взвод. Но тут уж — или туда ночью, или обратно. И понятно, что подобраться скрытно — важнее.

А обратно — как получится.

Когда добрались до Марьяжинки, которую проходили еще по дороге туда, рассвело окончательно. И ночью, и сейчас село выглядело целым, но пустым, брошенным. Ни шороха, ни огонька в окнах, ни собачьего лая, ни дымка над трубой. Рассчитывали, как и раньше, по-быстрому проскочить село насквозь.

Не успели.

…С глухим грохотом обвалилась кровля коровника. В небо взлетел столб бледных искр. Порыв ветра подхватил его, разметал. Левченке почудилось, что огоньки сложились в неясную крылатую фигуру. Рассмотреть её он толком не успел: искры быстро угасли.

Мычание, полное страдания, оборвалось. Левченко выдохнул с облегчением, принялся отряхиваться. Сослуживцы над его аккуратизмом подтрунивали, но не зло, с уважением. «Слышь, Левченко, достань мне цигарку из пачки — у тебя всегда руки чистые!»

— Все целы? Перекличка! Грищенко!

— Я!

— Нечипорук!

— Я!

— Тарасов!

— Я…

На это несуразно растянутое, зависшее в воздухе «Я…» обернулись все. Левченко проследил за взглядом Володьки Тарасова. Из-за дома у дальней околицы выходили люди. Левченко вскинул было автомат — и опустил. Гражданские. Местные, человек десять. Женщины; хмурый жилистый старик в древней, как он сам, мешковатой пиджачной паре; белобрысый мальчишка…

Старлей оборвал перекличку. И так видно: все целы, только Илья пластырем царапину на скуле залепляет. Когда старлей двинулся навстречу гражданским, Левченко наскоро огляделся. Аккуратные домики белого и красного кирпича — без роскошеств, возведённые по-хозяйски добротно, с любовью. Невысокие, по грудь, заборы. За ними — еще не засаженные огороды, хозяйственные пристройки…

До сих пор война обходила Марьяжинку стороной. А сейчас не обошла: догорает коровник, посреди улицы дымятся воронки, в доме стекла вылетели, а вон там, дальше, полдома как не бывало — груда битого кирпича вперемешку с обломками не пойми чего.

Это из-за нас, подумал Левченко. В нас целили, а влепили по селу.

Дед тем временем что-то усердно вкручивал старлею. Командир отвечал скупо, кратко, стремясь поскорее закончить разговор. К ним начали подтягиваться остальные бойцы. Левченко тоже подошёл.

Надо было спешить. Взвод засекли, в любой момент могло прилететь ещё. Или погоню на бэхах вышлют — тоже хорошего мало. До своих-то еще топать и топать. Но от деда оказалось не так-то просто отделаться.

— …нельзя нам оставаться, никак нельзя! — кипятился дед, наседая на старлея. — Мы как увидели, что наши в село вошли — ну, вы, то есть — так сразу к вам! У нас и скарб уже собран. До того прятались — эти ироды тут шастали, искали чего-то.

— Мы на задании, — рубил в ответ старлей. — Никаких гражданских. Уходите сами.

— Да куда — сами?! Куда — сами?! Мы вас ждали!

— Дед, ты пойми, не могу я! Не могу!

— Это почему?

— Не положено.

— Кем не положено?

— Приказом не положено. Уставом не положено. Командованием не положено.

— И что ж нам теперь?!

Командир бросил взгляд на сельчан. Тихие, пришибленные, они молча сгрудились поодаль.

— Дед, тебя как по имени-отчеству?

— Алексей Гаврилович.

— Это все твои?

— Все, кто остался.

— Остальные где?

— Уехали. Сразу, как началось. Кто куда. А мы остались. Думали, не дойдёт до нас. Теперь вот… — Дед беспомощно развел руками. — На своей земле прячемся!

— Чего ж не уходите?

— Так мины ж! Их тут как грибов после дождя! Рядом-то с нами нет, а дальше… Две коровы на днях подорвались. А вы прошли! Значит, дорогу знаете. Нет, мы с вами! Устав, приказ, хреназ — всё одно с вами идём!

— Хорошо, Алексей Гаврилович, — старлей принял решение. — Убедили. Но идти придётся быстро. Это ясно?

— Ясно, ясно, чего уж там! Надо быстро — значит, быстро, мы ж понимаем…

— Пойдёте налегке. Вещей брать по минимуму, только самое необходимое. — Старлей возвысил голос, чтобы его услышали женщины. — Документы, деньги, смена одежды. Еще там что по мелочи. Кто будет задерживать — прикажу всё выбросить. Лучше сразу и сами.

— Да уж не задержим, — буркнула высокая костистая тетка лет за пятьдесят.

— Всё уже сложили.

— Комод, значит, не брать?

Миниатюрная веснушчатая женщина пыталась пошутить, но никто не улыбнулся.

— Идти все могут? Больные, раненые, немощные есть?

— Это кто тут немощный, а?!

Костистая тетка, уперев руки в боки, сурово уставилась на старлея. Тот поспешил свернуть тему.

— Идти придётся километров двенадцать. Местами по бездорожью.

— Напугал ежа голой жопой!

Улыбки вспыхнули и погасли, как задутые ветром робкие огоньки.

— Вещи у всех с собой? Выступаем! Тарасов, Зинчук, Васильев — в охранение. Задачу знаете. Твердохлеб, Левченко, Очеретько, Вашевич — со мной в голове колонны. Грищенко, Нечипорук, Попов, Гойда — замыкающие. Марьяжинцы — в середину колонны. Разобраться по местам!

Марьяжинцы сориентировались на удивление быстро, без суеты заняв места в середине. Пожитков у них и впрямь оказалось немного. Выдержав короткую паузу, старлей не по-уставному скомандовал:

— За мной — марш!

Шли по ничейной земле. Наша это земля, думал Левченко, наша, а сейчас выходит — ничейная. Вот ведь, а?

Ближняя роща окуталась нежно-зелёной дымкой первой листвы. Беспечно и громко щебетала какая-то пичуга, с восторгом приветствуя весну. Левченко аж заслушался и за этим щебетом не сразу различил посторонний звук.

— Дрон, — бросил Митроха, даже не оглянувшись.

Судя по жужжанию, это был не российский «Орлан». Обычный коммерческий квадрокоптер с камерой. В их роте такие тоже имелись — до недавнего времени два, а вчера волонтёры подогнали третий. На удивление полезная штука. Ну, или вредная — смотря чей это дрон.

Звук приближался, нагонял. Спрятаться под деревьями? Поздно: их уже засекли.

— Подтянись! Продолжаем движение.

Старлей обернулся к Левченко. Тот в ответ покачал головой: ничего, мол. Чуйка молчала. Она срабатывала за считаные секунды до прилёта, иногда — в последний момент, заставляя дернуться в сторону, ощутить горячий ветерок от прошедшей впритирку пули, которая должна была угодить в голову.

Старлей отстал, поравнялся с