Последний цеппелин-3 "Сила на силу". Книга первая. - Борис Борисович Батыршин

Во-первых, пятнышко было одно, а эти, из Jagdgeschwader-I, как известно, меньше, чем эскадрильей обычно не отправляются на вылет. Во-вторых, оно быстро росло, приближалось – и уже очень скоро стало ясно, что никакой это не истребитель, а дирижабль очень необычной, можно сказать, невиданной конструкции. Честное слово, лучше бы оказался истребитель – хотя бы и самого Рихтгофена!

Прежде всего, эта штука, оказалась здоровенной – может, и поменьше германских цеппелинов, но уж точно не уступающая размерами самому крупному из наблюдательных аэростатов или, скажем, британских «блимпов». Ну, знаешь, тех, двухместных, у которых вместо гондолы висит фюзеляж от самолёта с мотором? Только этот не был похож ни на блимп, ни на привязной баллон – скорее, на несуразно огромного жука-плывунца, только не черного, с металлическим отливом, какими они бывают в природе, а ярко-алого цвета. Какое-то время он шёл прямо на меня, и я обратил внимание что «анфас» эта штука тоже как плывунец – формой напоминает двояковыпуклую линзу, и даже, вроде, лапки-вёсла имеются, с чем-то похожим на полупрозрачные красные перепонки. Не подумай, Жиль, я не был пьян! Перед полётом– ни-ни (вот потом, дело другое, а как же!), и если эта штука мне померещилась, то вместе с десятком других парней из нашей эскадрильи, которые вместе со мной рассматривали приближающуюся каракатицу, не очень-то веря своим глазам.

Потому, наверное, мы не сразу начали стрелять – а когда начали, было уже поздно. То «плывунца» оставалось метров сто, и майор Роккар, очнувшийся, как и полагается, командиру, первым, развернул свой «Сопвич» в его сторону, намереваясь открыть огонь из синхронных пулемётов. Его манёвр повторил де Санлис – помнишь, улыбчивый такой, родом из Орлеана? Остальные продолжали лететь по прямой, как и было договорено в случае появления неприятельских истребителей: Роккар со своим ведомым поворачивает навстречу неприятелю, чтобы помешать их атаке, остальные же смыкают строй и все вместе отбиваются из шкворневых пулемётов. Помню, меня поразило, с какой скоростью летит эта алая штука – ненамного медленнее нас, а ведь это, по всем признакам, дирижабль, а не самолёт!

Роккар начал стрелять метров со ста, и «плывунец», получив словив в свою красную морду несколько точных (а кто бы, скажи на милость, промазал по такой громадине?) очередей, отвернул. Но этот манёвр он проделал слишком шустро для аппарата легче воздуха - а напоследок плюнул навстречу Роккару и Санлису струёй какой-то не то пыли, не то газа. Я боковым зрением заметил, что оба «Сопвича», пытаясь увернуться от этого «выстрела» кинулись в разные стороны, но не успели, зацепили кровавое облачко - Санлис плоскостью, а майор влетел в него целиком.

Честно говоря, я не очень-то за него испугался – решил, что это какой-то ядовитый газ, ну а в воздухе, на большой скорости это не слишком-то опасно, особенно когда сидишь позади перемалывающего воздух пропеллера. И не поверил своим глазам, когда увидел, что «Сопвич» Роккара, устремился к земле – и не просто так устремился, он словно истаивал в падении этим самым кроваво-красным то ли газом, то ли пылью. Высота, как я уже писал, у нас была приличная, около двух километров – и, честное слово, не вру, Жиль, он так и не долетел до земли, растаял в воздухе подобно комете, которые, как уверяют астрономы, истаивают, оказавшись поблизости от солнца, превращаясь в собственные газовые хвосты!

Я забыл и о пулемёте, и о «плывунце», а когда оторвал, наконец, взгляд от алого пятна над самой землёй, что осталось от самолёта и двух живых людей – он был уже далеко. «Сопвич» Санлиса к моему удивлению летел, и довольно ровно – но за его правой плоскостью тянулся всё тот же кровавый шлейф, разве что пожиже, да и сами крылья истаивали на глазах. Помню, я подумал, что будет, когда страшное «нечто», пожирающее аппарат на лету, доберётся до фюзеляжа и пилотов – но нет, машина раньше потеряла управление, опрокинулась и закувыркалась вниз, разбившись несколькими секундами позже посреди какого-то выгона.

Батарею мы разбомбили,– и можешь себе представить, Жиль, какими глазами глядели на нас те, кому мы пересказывали эту жуткую историю. Я лично проделал это всего один раз, а потом зарёкся – так ведь и в дом скорби недолго угодить, а меня туда совсем не тянет…

А кроваво-красный плывунец снится мне с тех пор каждую ночь. Он – и алый шлейф, тянущийся за самолётом нашего с тобой друга и командира майора Роккара. Хвала Святой Деве, что у него не было ни жены, ни детей, ни родителей – и мне на правах его преемника не придётся описывать его жуткую гибель. Ты ведь знаешь меня, жиль, солгать в таком письме я не смогу – лучше уж, и правда, в бедлам…»

… января 1918, Эльзас, Бувельёр.

Приписка:

Мой капитан! Ставлю вас в известность, что ваш друг и сослуживец капитан Анри де Россиньяк вчера, … января 1918 покончил с собой, выстрелив себе в висок. Согласно заключению старшего медика при штабе 4-й Бомбардировочной авиагруппы, капитан де Россиньяк уже несколько дней находился в состоянии умоисступления. С уважением, су-лейтенант Поль Макрон, адъютант 4-й Бомбардировочной авиагруппы.»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Тусклый