Преступный выстрел - Игорь Дмитриевич Скорин

и опустил в колчан. Затем самодельным ножом вскрыл кабану горло, и темно-бурая кровь замутила воду. Не желая оставлять следы своей добычи на водопое, он подхватил кабана за ногу и потащил его вниз по течению. Прошел галечник, с которого нехотя, разрывая мощными крыльями воздух, поднялись глухари. В осиннике заметил бобра, спешившего к реке, чтобы нырнуть в воду. Бросив кабана, охотник прицелился в бобра, но потом снова уложил стрелу в колчан, пробормотал: «Живи покуда, до снега. Мясо жирнее будет, и шкура доспеет», — и снова потащил свою добычу. По косе выбрался на прибрежную возвышенность. Прежде чем приняться за разделку туши, собрал сушняк, надрал бересты, кресалом высек из кремня искру на подложенный трут и раздул его, прижимая к бересте. Разведя костер, взглянул на омут и достал из торбы моток толстой бечевы, сплетенной из конского волоса. Проверил, как привязан большой, с детский мизинец, самодельный крючок. Отыскал крупную плоскую гальку и в качестве грузила привязал недалеко от крючка. Вскрыл кабану брюхо, достал селезенку и нацепил на крючок. Спустившись к омуту, забросил насадку вместе с грузилом, выбрал на обрыве самый толстый корень, проверил его прочность и прикрепил к нему свободный конец бечевы.

Прежде чем разделать тушу, собрал на шкуре кровь. Зачерпнув ее горстью, плеснул в костер и распростерся на земле. «О, Бог Огонь! Благодарю тебя, спасающего нас от холода. Прими мою малую жертву!» Поднялся, снова выплеснул в костер пригоршню крови, воздел руки к солнцу: «И тебе, Ярило, моя малая жертва. Свети нам ярче, не посылай дождей, пока не соберем урожай», — и отвесил земной поклон. Третья пригоршня последовала в огонь. Охотник, устремив взгляд в лесную чащу, заговорил громко, с уверенностью в своей правоте: «Не сердись на меня, Хозяин болот! Ты сильный, храбрый, я тоже сильный, но не тронул ни тебя, ни твоей самки. Не взял и молодую, чтобы она продлила твой род. Добыл только одного кабанчика, чтобы прокормить своих детей и людей в поселении. Не сердись, Вепрь! Теперь у нас есть еда, и я долго не приду в твои владения...»

Окончив молитву, подошел к омуту, посмотрел на свою снасть и снова принялся за работу. Когда кабан был разделан, охотник срубил ножом три шеста, связал их в вершине тальником и треногой расставил над костром, затем подвесил части туши. Добрый кусок уложил на уголья. Подбросив сушняк, подошел к омуту, но бечева по-прежнему спокойно провисала над водой. Когда пламя костра разгорелось и стало лизать подвешенное мясо, бросил в костер охапку травы и елового лапника. Сразу все затянуло густым и пахучим дымом. Перевернул жарящийся на угольях кусок мяса и, отдыхая, встал на берегу. За рекой, куда доставал глаз, тянулись леса. Вдалеке вверх по течению на противоположном берегу тоже был виден дым, и охотник улыбнулся: «И там люди с добычей». Взглянув на окровавленные, в копоти и саже руки, разделся. Перед купанием с удовольствием подставил солнцу заросшую рыжими волосами грудь, прилег, но резкий всплеск в омуте заставил его вскочить. Охотник увидел, что бечева натянулась струной и уходит в воду, а корень, к которому она привязана, дрожит, стремясь вырваться из земли. Охотник кинулся к своей снасти, резко подсек и потянул на себя. Рыба, польстившаяся на приманку, едва сдвинулась с места, а потом потянула в глубину. Охотник то стравливал бечеву, то выбирал. Он боролся с рыбиной до тех пор, пока не измучил ее и сам не измучился. Наконец из воды показалась широкая круглая голова сома. Подтянув обессиленную добычу к самому берегу, охотник выхватил из торбы еще кусок веревки и прыгнул в реку. Усевшись на сома верхом, он пропустил концы веревки под жабры и эту импровизированную уздечку привязал к основной бечеве. Рыбина была средней величины, чуть меньше его роста. Закончив борьбу, охотник бросился в реку и долго нырял и плавал, радуясь удаче. Потом поднялся к костру и, не одеваясь, стал с жадностью есть запеченное мясо. Человек был доволен. Он решил большую часть кабана оставить над слегка дымящимся, притушенным костром, чтобы его добычу не тронули хищники, а сома — в реке, идти домой налегке, а затем вместе с семьей и соседями вернуться...

Дичи в то время было много, но люди относились к ней бережно. Добывали зверя и птицу только в количестве, необходимом для пропитания. И даже тогда, когда приручили диких животных, занялись скотоводством и земледелием, лес и реки подкармливали людей. Причем наиболее удачливые добытчики зверя освобождались от других хозяйственных работ и постепенно превращались в охотников-промысловиков, добывающих зверей, птиц и рыбу не только для своей семьи, но и для всего поселения. Эти люди постепенно приобретали все больший опыт правильного промысла диких животных. Они не били маток, чтобы сохранить потомство, мех и шкуры заготавливали в определенный срок. Они на практике познали, что весной у любого зверя начинается линька и густая теплая шерсть становится редкой и короткой, а шкура непрочной. Поэтому пушные звери добывались только после наступления холодов, когда их мех и шкура становились теплыми, прочными. Так постепенно выработались сроки для охоты.

При феодализме простому человеку, бедняку уже нельзя было отправиться в барский лес или на реку за добавкой к своему скудному столу. Лес, река стали принадлежать феодалу, и охота превратилась в забаву власть имущих. В России и Западной Европе охота рассматривалась в первую очередь как развлечение, как возможность, вступая в единоборство со зверем, блеснуть своей смелостью.

В княжеских и графских землях, в помещичьих имениях появились целые службы, призванные услаждать своих владельцев охотой. Вот, например, как описывается такая служба в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»: «Всех гончих было выведено пятьдесят четыре собаки, под которыми доезжачими и выжлятниками выехало шесть человек. Борзятников, кроме господ, было восемь человек, за которыми рыскало более сорока борзых, так что с господскими сворами выехало около ста тридцати собак и двадцати конных охотников...» Так развлекался охотой вместе со своей семьей граф Ростов.

На смену псовым охотам с борзыми и гончими пришла охота с подружейными собаками, которые подводили охотника к дичи и замирали в стойке, ожидая меткого выстрела, а потом приносили охотнику убитую птицу.

Постоянное совершенствование охотничьего оружия привело к тому, что охотник мог убить птицу или зверя на значительном расстоянии. Для богатой охотничьей элиты создавались дорогие ружья. В начале нашего века один из русских купцов — Битков, торговавший охотничьим снаряжением, ежегодно выпускал каталоги с перечнем имеющихся у него товаров. В их числе «господам охотникам»