Избранные воспоминания и статьи - Осип Аронович Пятницкий

Организуя транспорт, Пятнице приходилось иметь постоянное дело с немецкими товарищами, близко наблюдать жизнь рабочих немецких, работу германской партии. Невольно сопоставлял он русское и немецкое движение. Надо сказать, что 1905–1907 годы, годы революционной борьбы, за которые было так много пережито, научили русских работников очень многому, дали возможность посмотреть и на жизнь с.-д. партий более передовых в промышленном отношении стран уже более сознательными глазами, увидеть, в чем их сила и слабость. Не было уже той некоторой наивности, доверчивости, которая была в первую эмиграцию, вопросы ставились теперь по-иному, более углубленно. Пребывание в течение нескольких месяцев в Париже, связь с французскими рабочими дали Пятнице еще богатый материал для сравнений. Так воспитывали условия работы человека, на долю которого выпало вести руководящую работу в Коммунистическом Интернационале, вникать во все особенности движения каждой страны и помогать росту в них закаленных коммунистических кадров. Ему 50 лет. Много пережито и много достигнуто. Пожелаем ему дожить до момента, когда поднимется буря мировой революции.

Н. Крупская

«Правда», 31 января 1932 г.

ЗАПИСКИ БОЛЬШЕВИКА (1896–1917){1}

Памяти

Павла Александровича

Вомпе —

друга и товарища по совместной работе в железнодорожных организациях и в Коммунистическом Интернационале, скончавшегося в ночь на 2 августа 1925 г., посвящаю эту книгу.

НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИИ К МОИМ ВОСПОМИНАНИЯМ

Во время чистки в 1921 г. все старые члены нашей партии должны были подать районным комиссиям по чистке свою партбиографию в письменном виде. Попытка составить ее мне не удалась, ибо вместо биографии вышли воспоминания о вступлении в партию и о партработе далеких времен.

Летом 1922 г., после выполнения ряда поручений Московского истпарта, я довел начатые мною воспоминания до начала 1904 г. Ввиду перегруженности работой и за недостатком свободного времени я смог закончить воспоминания лишь летом 1924 г., во время отпуска. Для составления моих записок у меня не было ни писем, ни документов. Переезды из России за границу и обратно, нелегальное проживание в России и за границей, тюрьма и ссылка не давали мне возможности сохранять письма и документы. К тому же из-за отсутствия времени я не мог просмотреть многочисленные журналы и отдельные издания товарищей по истории нашей партии. Все воспоминания за 1896–1917 гг. я целиком написал по памяти, что не могло, конечно, не отразиться на их содержании и полноте. Многое из написанного было мною показано товарищам, с которыми я работал в разных городах и в различные периоды. Они подтвердили изложенные мною факты.

После того как были закончены воспоминания, я был вынужден проверять даты и разыскивать настоящие имена и фамилии товарищей, которые мне были известны лишь по кличкам. Это мне удалось восстановить почти полностью.

Если молодые члены нашей партии и юные ленинцы получат из моих записок хоть малейшее представление о том, в каких условиях приходилось работать старым членам большевистской партии (в таких условиях, в каких мне приходилось работать, работало немало большевиков; многим из них, пожалуй, пришлось работать в гораздо худших условиях), и если хоть один штрих из моих записок может быть использован для истории нашей партии, то я буду считать, что время, потраченное мною на воспоминания, не пропало даром.

НАЧАЛО МОЕЙ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

1896–1902 гг.

Город Вилькомир, в котором я родился, имел 14 тысяч жителей. Там, кроме бесчисленных ремесленных мастерских, было два или три небольших кожевенных завода, несколько мелких фабрик по обработке щетины и большая слесарная мастерская. Среди рабочих этих промышленных заведений были и такие, которые уже побывали в крупных городах.

На большие праздники обыкновенно приезжали к родным рабочие и работницы из Ковно, Вильно, Двинска, Варшавы. Городок тогда оживлялся. Приезжие вместе с передовыми рабочими Вилькомира устраивали в лесу или на квартирах за городом спектакли, собрания или вечеринки с речами, тостами, революционными песнями и т. д. (то же самое я наблюдал в 1906 г., когда очутился после долгого перерыва в родном городе. Организация Бунда{2} в Вилькомире существовала, наверное, с 1900–1901 гг. Летом 1906 г. там была уже большая организация РСДРП, куда входили русские, еврейские, литовские и польские рабочие и батраки из ближайших крупных имений).

В 1896 г., будучи учеником в портновской мастерской, я часто слышал разговоры между рабочими и работницами о социалистах, высланных из разных городов России в наш город. Из мимолетных разговоров я узнал, что ссыльные, которых в городе все знали, собираются с местной интеллигенцией и рабочими, обучают последних грамоте, дают им книжки и пр. Кроме того, в мастерской часто говорили о тайных собраниях, которые устраивались в губернских городах — Вильно, Ковно и Варшаве, и об арестах, происходивших в них. Меня это сильно интересовало, но узнать что-либо подробнее мне не удавалось.

В конце 1896 г. на праздники приехали два моих брата. Велико было мое удивление, когда я увидел у нас в доме высланных, представителей местной интеллигенции, рабочих и даже работниц, с которыми я работал в одной мастерской. Оба мои брата оказались связанными с теми пионерами рабочего движения, которые были высланы на родину или приехали домой на праздники.

Мне хотелось возможно скорее сделаться самостоятельным. Как раз в это время мне предложили работу в уездном городе Поневеже Ковенской губернии. Обрадовавшись предложению, я поехал туда против воли своих родных.

В Поневеже в мастерской, куда я поступил, работало человек 15–17. Рабочий день продолжался 15–18 часов. Темнота среди рабочих и работниц была невообразимая, заработная плата — ничтожна, но рабочие и работницы переносили все это безропотно. Мое положение было еще хуже, я не имел своего угла и спал в мастерской на столе. После длинного и трудного рабочего дня негде было отдохнуть, так как хозяин мастерской начинал кроить на том самом столе, где я должен был спать. Подобной эксплуатации я в последующие годы уже не испытывал. Уезжая из родного города, я мечтал не о такой работе и не о таких рабочих. Я искал организацию, кружковые чтения, собрания, но найти их не мог, да к тому же сильно тосковал по родному городу. Все это вынудило меня, по получении приглашения от родных, вернуться обратно домой.

Но мое пребывание в родном городе оказалось недолгим. В конце 1897 г. я уже был в Ковно. Работал там в мастерской, получал 3 рубля в неделю и жил у одного из братьев.

Мои братья были по профессии столярами, поэтому и я вращался среди столяров гораздо больше, чем среди товарищей по своей тогдашней профессии. Столяры молчаливо приняли меня в