Пересадка на станции «Вечность» - Алексей Андреевич Корнелюк

Дед насупился, нахмурился, нахохлился, и все другие «нах»-определения, подходящие под описание расстроенного пожилого бомжа.

– Сам ты бомж, мать твою за ногу! – заорал старик со злой гримасой. – Я щас этой розочкой из водочной бутылки тебе пластику сделаю от сих до сих. – дедуля провел по щекам грязным пальцем, рисуя улыбку.

Я выставил руки вперёд, пытаясь утихомирить старца.

– Жду тебя тут, сижу сиднем, затекло уже всё. «Хр-р-р». – он звонко хрустнул тазом, заставив меня поморщиться. – А ты тут истеричку включаешь: «СОНЬ, СОНЬ»!! НЕ СОНЬ, а блядская неотвратимая смерть, и всё тут, понял?

Сглотнув, я кивнул в ответ.

– Ну вот и славно. Значит, расклад такой. – дед деловито сунул руку в растянутый выцветший свитер и достал трубку. – Я инструктаж проведу, а ты не выделывайся и не перебивай!

Увидев, что я ещё раз кивнул, дед расплылся в улыбке и принялся набивать трубку табачком.

– Я сам, когда при смерти был, увидел свет в конце туннеля. Думал, ну всё, РЕКОНСТРУКЦИЯ… превращусь в белочку.

– Реинкарнация. – осторожно поправил я.

– Чего?! – попыхивая трубку, воскликнул дед.

– Реинкарнация, говорю, а не реконструкция…

– Ну, я так и сказал – реструктуризация, одним словом… Хрен я больше в облик человека вернусь, хочу быть белочкой.

Я косо глянул в сторону железнодорожных путей.

– А они, – тут дед многозначительно указал грязным пальцем вверх, – по-своему распорядились и направили меня сюда куковать.

Я ждал продолжения, но дед чего-то умолк и лишь языком водил по дёснам, уставившись в одну точку. Ждал и ждал… Время тянулось, а дед всё из паузы не выходил.

– Ииии…? – мягко разбудил я старца.

– И хрен мне, а не белочкой быть!

– Аааа… ясно.

Я поднял с пола сумку и пошёл прочь.

– Эй, шалопай, это ещё не всё. – кинул мне в спину дед.

Я, не разворачиваясь, закатил глаза, про себя удивившись, что успел привыкнуть к столь изысканным запахам мочи, перегара и табака.

– Пока я тебя ждал, мне в уши успел ангельский голосок напеть про какую-то рыбу. Кар… Карпа? Карпу? В общем, скользкое словечко такое.

– Карму? – предположил я слово, про себя представив, как бы забавно с ним было бы гадать кроссворды. 5 букв по горизонтали – первая К, последняя У.

– Карма, карма! – воодушевился дед, от чего прерывисто задышал. – А ты смышлёный, не то что я. – подойдя ко мне, старец взял меня под локоть и повёл по перрону. – Ну и вот, я вместо рая обетованного или ада с его котлами кипящими получил, вроде как, время на подумать. Как жил, так и продолжаю жить, только это… – дед остановился и кивнул головой в сторону своего места обитания. – За жратву не беспокоюсь и фараоны с места не сгоняют, а водочка… – тут дедуля закатил в блаженстве глаза. – Она сама собой появляется.

– М-м-м. – промычал я, выдавив из себя искусственную улыбку.

– Представь, какая ирония получается, – дед дёрнул меня за плечо и подмигнул, – как прожил жизнь, так и на небесах жить приходится.

– Странные какие-то небеса. – заключил я, вглядываясь в перрон, которому конца и края не было видно. – Я всё-таки не пойму, если ты так жил и продолжаешь жить, так это одна история… Но я…

– Так ты у меня в гостях, Стёпка… Мы же с тобой из одного теста сделаны, вот и отбываешь ты в свой длинный путь именно с моего порога.

Я поглядел на деда. На вид ему было лет 70, не меньше. Вроде рост мой, да осел дедуля, ссутулился как-то, а комплекцию так и не определишь, на нём столько тряпок было, как игрушек на новогодней ёлке.

– Может, мы обратно пойдём, а то, если поезд придёт, не успею же… – начал было я, но старец меня тут же перебил, успокоив.

– Без тебя не уедет.

– Но почему? Почему так?

– А как ты хотел? – заулыбался дед, оскалившись гнилыми пеньками вместо зубов. – Красную ковровую дорожку? Поезд, потому что станции тебе проехать придётся, но без меня. Я, считай, твоя стартовая точка, 0 на оси координат, от которой тебе плясать нужно… – дед задумался и после многозначительной паузы добавил. – А куда тебя этот поезд привезёт – мне неизвестно.

– Ноль на оси координат… Интересная формулировка, интересно…

– Есть ли в ней смысл? – закончил за меня дед. – Конечно, Евпатий Коловратий, смысл есть! Не просто так этим самым ртом звуки издаю. Я – это версия нашей коллективной души, которая прожила жизнь без целей, желаний, просто прожила и всё тут. Никому не говнил, дорогу не переходил, но и добрых дел не выказывал, понимаешь?

Я еле заметно кивнул, проникаясь состраданием к дедуле.

– А вот эту жалость свою знаешь куда засунь? Туда, куда ты мою водочку хотел засунуть. Это мой выбор… Мой, понял? – дед широко-широко раскрыл глаза схватив меня за шею. – Не надо меня жалеть, я прожил, как хотел, и рад, что в своё время сам себе в этом признался. Я это… – дед защёлкал пальцами – Как его там… Стал дауншифером ещё тогда, когда сгущёнка была не такая приторная, а бабы… А бабы… Не, бабы суки во всё время были, неудачный пример. – заключил дед, выпуская мою шею из рук.

Вдалеке послышался знакомый уху звук «Чух-чух», и мы остановились.

– Ну вот и поезд твой.

– Сумка! – спохватился я.

– Сумка твоя здесь же. – указал дед под ноги. – Наши пожитки всегда с нами, куда бы мы не шли.

«Чух-чух» слышался всё отчётливее. Приближающийся поезд оказался каким-то странным, но больше всего меня удивило другое… Глава 4

На всякий случай я наслюнявил большой палец и стал усердно протирать глаза. Ну привидится же такое…

– Ай, красота… – с придыханием заявил дед.

Я же всё ковырялся пальцем, пытаясь сбросить невидимую соринку, налипшую на сетчатку. И этот глюк, который… Я осторожно приоткрыл глаза. Да… Да, мне не привиделось, уму непостижимо!

Дедуля аж шапку снял и к груди приложил.

Сам поезд удивлял меньше, чем верхняя его часть, так сказать. Как бы это описать… Я почесал отросшим ногтем висок.

Сам поезд подталкивала гигантская, размером с вагон, рука.

Причём всю руку не было видно, только кисть, а за кистью туман. Беспросветный и тягучий, как серое желе. Никакой линии электропроводов, только тонкие пальцы, плотно обхватившие вагон.

Я мельком взглянул на старика.

– А ты думал, что зря в детстве в железную дорогу играл? – выпятив грудь вперёд, спросил дед.

Я лишь протяжно издал звук «Э-э-э…»

Замедлив ход, поезд, состоявший из одного вагона,