Пересадка на станции «Вечность» - Алексей Андреевич Корнелюк

Вблизи поезд чем-то напоминал посеребрённую пулю. Каждая его деталь казалась идеально ровной и отдавала блеском. Лишь маленькие матовые окошки выдавали в нём средство передвижения.

«Пф-ф-ф…» – столб пара вырвался наружу, и блестящая дверь эффектно подалась вперёд, а затем съехала вбок.

Что было внутри, понять было сложно, так как само отверстие было запечатано плёнкой.

– Ну, бывай. – положив ладонь на моё плечо, сказал дедуля. – Не поминай лихом. – добавил он и, передав в мои руки сумку, побрёл, опустив голову, в сторону своего прибежища.

Я, не решаясь зайти внутрь, провожал взглядом этого поседевшего неряху. Затем, сделав шаг в сторону двери, замер и, повернув голову, выкрикнул:

– Старик, а откуда ты слова такие знаешь? Про реконструкцию и реструктуризацию.

– Финансовыми газетами подтирался. – ответил дед, подняв кулак вверх.

Я, улыбаясь, сделал ещё два шага вперёд и встал напротив плёнки. Она казалась живой, и по её поверхности пробегали еле заметные волны.

Освободив руку от сумки, я поднял палец и нерешительно приложил его подушечку к плёнке.

Тепло, вроде ничего… Надавив сильнее, я протолкнул руку вперёд, минуя вязкость, и вот уже вся кисть скрылась за плёнкой.

Прислонив лицо, я хотел взглянуть, что там. Первым прошёл нос, и я почувствовал, как что-то невидимое щекочет и обволакивает кожу. Вытянув вперёд шею, я раскрыл глаза.

– АААА!!! – заверещал я, увидев сущность без лица, лишь отдалённо похожую на человека. Выдернув лицо, я от ужаса бахнулся задницей на бетонный пол. Тяжело дыша, я видел ещё стоявший перед глазами образ этого чучела.

На том месте, где должны были располагаться нос, глаза, рот и уши, была до предела натянутая кожа, напоминающая поверхность барабана.

– Каждый раз одно и то же. – сказал он, выходя на перрон. – Нарисуем мы лицо, на-ри-су-ем, а пока давай, внутрь забегай. – сказал он, показывая жестами, где это самое «внутрь».

Я, не шевелясь, рассматривал его. Откуда он вообще звуки издавал, где рот? Я пробежал взглядом по белоснежному халату с обрамлёнными красной нитью краями. Ткань не поддавалась описанию. С одной стороны, невесома, как шёлк, с другой – как прорезиненный дождевик.

– Долго пялиться будешь? – пожала плечами сущность. – Вставай и внутрь.

Я не шелохнулся.

Тогда сущность вскинула руки, еле заметно коснулась виска, моё тело как ужаленное подскочило и, маршируя, зашло внутрь, проскользив сквозь плёнку.

Мышцы одеревенели и не слушались. Я, стоя в тамбуре, с широко раскрытыми глазами наблюдал, как сущность забралась следом.

Подойдя к небольшой стойке, напоминающей минималистичную металлическую тумбу, сущность провела пальцем по поверхности и под вспышки на экране стала размахивать руками, словно дирижируя оркестром.

В тамбуре зажглась оранжевая подсветка, пробежавшая световой линией по полу и потолку.

– Тфффф – зашипел компрессор, и дверь с хлопком закрылась.

Сущность повернулась ко мне. От подушечек её пальцев исходило еле заметное свечение.

– В вагон сам зайдёшь или помочь?

Чувствуя, как задёргались лицевые мышцы, я вымученно кивнул головой и с облегчением почувствовал, как вернулся контроль к телу.

Глава 5

Прижав к груди сумку, я, как цапля, наступая исключительно на носочки, прошёл вглубь чёрного тамбура.

Тело потихоньку оживало, и я старался обходиться без резких движений.

Каждый мой шаг на полу оставлял удивительной красоты отпечаток. Казалось, я иду по тонкому слою льда, и при каждом соприкосновении узор растекался чудаковатой кляксой. Но стоило мне переступить дальше, как узор безвозвратно исчезал.

– Первая дверь направо. – раздалось за спиной.

Вагон внутри запросто можно было спутать с современным космическим кораблём.

Всё выдержано и строго. Поверхность пола, что это? Я слегка прищурился… Может, матовое стекло или…

– Да сколько можно, заходи уже. – с желчью в голосе поторапливал незнакомец.

Стены напоминали тёмный титан, от них прямо веяло холодом. А отдельные детальки – ручки, заклёпки, наконечники – были, скорее всего, хромированы.

Пикнув, овальная дверь почти бесшумно растворилась в стене.

Никаких плёнок, только скудный интерьер и оббитое жестью крохотное купе.

Сзади мягко опустились пальцы на шейный отдел позвоночника и резко втолкнули меня внутрь. Стоило мне перелететь порог, как началось то, что сложно описать словами.

Смена кадров была столь стремительна, что я после толчка еле как устоял на ногах.

Стараясь не моргать, я внимательно смотрел за происходящим. Купе, которое выглядело вполне объёмным, на деле оказалось картонной декорацией и при моём появлении с шумом завалилось назад.

В глаза ударил яркий свет. Солнечный луч чуть ли не выбил моё глазное яблоко, и, резко вытянув вперёд руку, я опустил взгляд.

Пол ожил, матовое стекло задышало и, словно только что залитая в турку вода, стало волноваться, образуя неровности и рыхлые земляные ложбинки. Через секунду сквозь землю проросла ярко-зелёная трава.

Я отдёрнул ногу, наблюдая, как отпечаток в рыхлой земле заполняется зелёной жизнью. Всходы травинок придали объёма и пышности.

Стены, которые когда-то были в тамбуре, исчезли, открыв передо мной безграничные просторы. Я словно попал на альпийский луг, даже воздух изменился… Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как в лёгкие проникает свежий запах скошенной травы.

Голова закружилась. Чувствуя на своём плече руку, я повернулся и взглянул на сущность. Перемены коснулись и его… Теперь на том месте, где была пустота, прошла рябь, и лица разных незнакомых мне людей с сумасшедшей скоростью то появлялись, то исчезали на шарообразной поверхности.

– Подбираю подходящий образ. – озвучил мои мысли незнакомец.

Лица, как миллионы слайдов, сменяли друг друга.

Обернувшись, я потерял из виду дверь, не осталось ничего… Мы стояли на зелёном, залитым солнечным светом, прекрасном лугу.

Большая бабочка с красными крыльями, порхая, сделала несколько кругов вокруг головы и уселась на плечо сущности.

– Красивая, правда? – спросил он и улыбнулся.

Мои брови от удивления поползли вверх. Теперь рядом со мной стоял парень лет 20. Его белые отливающие золотом волосы, ярко-голубые глаза и безупречно чистое лицо напоминали мне…

– Да, это образ твоего друга детства.

Я всё вглядывался и вглядывался… Крохотные родинки на шее, даже небольшие пигментные пятна на высоких скулах… Всё было так реально, но я не узнавал друга. Может, я что-то не понимаю?

Бабочка вспорхнула с плеча парня и села мне на макушку. Я инстинктивно вжал голову в плечи.

Он улыбнулся, и по этой особенной ухмылке, ямочкам и приподнятому подбородку я вспомнил Ярослава – парня, с которым мы дружили до 10 лет, а потом его родители переехали, и я его больше не видел. Но сейчас… он повзрослел.

– А почему ты