И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

— Кончаем завтра. Послезавтра на барже придем на материк.

— Торопитесь?

— А как же. Надо ребятам хоть на пару дней заехать домой, а к первому сентября быть в институте.

— Ага! Товарищи! Прошу всех сюда. Есть один оргвопрос.

Кое-кто приземлился. Иные остались на крыше.

— На галерке студентам привычнее!..

Парень, должно быть, работал инструктором недавно и свою неуверенность старался скрыть за маской этакой деловой рассеянности. Дескать, у работника райкома масса важных дел, но, как видите, студенческому отряду уделяется пристальное внимание. Он видел, что его явление народу принимается с веселой иронией, и потому держался еще солиднее. Поправил галстук, сунул руку в карман, вынул бумажку. Бумажка оказалась билетом на вертолет, и он отправил ее обратно в карман. Но все равно заговорил, как по шпаргалке:

— Товарищи! Трудящиеся нашей страны, охваченные небывалым подъемом…

Его слушали покладисто, не перебивали: пускай. Немного затянулся перекур, только и всего. Лишь когда он умолк, чтобы вытереть платочком вспотевшее лицо, сверху спросили:

— Слушай, а стекло привезут?

— …Откликнувшись на призыв комсомола, ваш отряд показал высокую сознательность, отличную организованность, что дало возможность в сжатые сроки завершить порученную вам стройку. Но, товарищи!..

Ребята на крыше переглянулись и попрыгали вниз.

— …В нашей акватории наступает сезон лова кеты. На острове обычно трудятся две рыболовецкие бригады. Одна из них будет скомплектована из прибывших по вербовке. Вторая бригада…

— Так бы сразу и говорил, — проворчал кто-то.

— Минуточку, товарищи, я еще не кончил!

— Все ясно и так. Пойми, друг, нам ехать пора. Домой ехать, понял? Что по договору, то мы выполнили и, как видишь, перевыполнили. А рыбачить — не договаривались.

— Товарищи! Наша славная молодежь проявляет…

— Да проявили мы, проявили! Уезжаем и — точка!

Стеблов крикнул:

— Тихо! Пусть доскажет.

Но тут неожиданно вмешался рыбацкий бригадир Шкатов:

— Хлопцы, давайте я тоже маленько скажу. Хлопцы, тут такое дело, со дня на день ждем — кета пойдет. Она, понимаешь, пойдет, а ловить некому. Она, понимаешь, идет недели две-три. А потом все, амба, кончилось. И ежели мы ее прошляпим, она уже не вернется! А у нас план. Это как, по-вашему? План-то не выполнив, как мы будем? Ни нам заработка, ни людям рыбки. Кета, она ж, сами знаете, какая рыба…

— До чего ты ушлый, Шкатов! Пришел, сидит, глядит… Понятно, почему ты к нам запохаживал…

— Как вы работаете, хлопцы, глядеть приятно. С такой бригадой я два плана сделал бы. Ну так как? Надо, хлопцы.

— И к первому сентября чтоб явились — тоже надо!

— Да будет вам, — засмеялся бригадир. — С первого числа все одно учиться не станете, верно?

— Ну и что? На картошку поедем, в свои совхозы.

— Совхозы везде свои, не заграничные. Только на Урале народу много, без вас выроют. А у нас вы — вся надежда. Без вас-я — бригадир без бригады…

Молчали. Переглядывались. Стеблов сказал:

— Топором, пилой, лопатой орудовать мы умеем. Но кету отродясь не лавливали.

— Не боись — сработаемся! А насчет картошки… Дадут вам справку, что задержали здесь на путину. Дашь справку, инструктор?

— Все будет оформлено.

Не столько в институт, сколько домой хотелось. Для дома и выкраивались считанные деньки. Но, с другой стороны…

— Как решим, ребята? — Володя Стеблов оглядел своих.

— Командир, а ты хоть помнишь, что у тебя семья есть?

— Но у вас-то нету. А один без вас я разве уеду? Или не останетесь?

— Выручайте, хлопцы, — тихо сказал Шкатов.

Кто-то вздохнул.

2.

Принимать стройку так никто и не приехал. Звонил прораб:

— Знаю, все знаю. Молодцы! Спасибо! Удачной вам путины!

— К черту! — искренне ответил Стеблов.

После ужина пришел Шкатов. Сидели на бревнышке возле барака-развалюхи, где студенты жили. Курили, трепались о том о сем. А потом Шкатов стал спокойненько «забирать бразды правления»:

— Вот что, хлопцы, договоримся на берегу. Что работа тяжелая будет, про то уж нечего… Про другое скажу. Запомните крепко: я бригадир, и мое слово — закон. Прикажу — хоть сутки подряд вкалывать будете. В дождик ли, ночью ли крикну — и чтоб как штык! Чтоб без волынки, быстро.

— Круто берешь, Леша!

— А как же еще? Вы сами без пяти минут начальство. Станете инженерами, станете тоже требовать…

— У нас так не требуют. Восемь часов и…

— А ежели авария? Допустим, что-нибудь там прорвет в вашей домне? Соблюдать будете «восемь часов»? У нас тоже прорвет — кету. Успевай лови. И еще: в море должен быть один командир. Иначе пока будем созывать производственное собрание да дебаты разводить — потонем к черту. Так что подчиняться беспрекословно.

— Абсолютная монархия?

— Нет, единоначалие.

— Ну-ну, учтем.

Парни в отряде сами грамотные, цену себе знают, крутого над собой властвования не потерпели бы. Все лето рыли котлованы, вкатывали на стены бревна, месили раствор для кладки — и знали, что все равно через какое-то время будут не плотниками, не каменщиками, а инженерами. Но зная это и будучи пока рядовыми, уже заинтересованно присматривались к руководителям.

На жесткое единоначалие Шкатова обидеться надо бы. Но не получилось обиды почему-то. Ладно, пусть пока, там поглядим по ходу дела, стоит ли он, чтобы ему этак подчинялись почти инженеры.

Утром приходил моторист с рыбозавода, цыган Коля. Рассказывал:

— Леня Шкатов — мужик правильный. На все руки мастер — лодку смолить, сеть чинить, уху варить. Хоть что умеет делать и смелый. Года два тому, зимой, к нам на остров забрел с материка шатун. Ну, медведь, который на зиму в берлогу не залег, бродит, злится. Опасный зверь шатун. Леха с бригадой тогда в прорубях навагу ловил, с промысла шел один да и нарвался на медведя. Ружье при нем всегда, он и стрелил — если на шатуна нарвешься, то уж стреляй, иначе труба твое дело. Леха и стрелил и как назло подранил только. Перезарядить некогда — шатун вплотную прет. Если бы струсил Леха, растерялся — все, хана. Но, говорю, смелый он: ножом медведя кончил. Шкура и сейчас над кроватью у него висит. Не-ет, повезло вам с бригадиром, правильный мужик.

3.

…Князь Александр, стоя по колено в воде, оглянулся. Татарские конники хлестали нагайками мужиков. «Эй, чего вы орете! Рыбу испугаете!» Князь пошел на берег. И так он шел по-княжески бесстрашно, что, почуяв в нем вождя, опустили ордынцы нагайки. Мурза сощурился: «Ты кто будешь?» — «Князь здешний, Александр». — «Тот, что на Неве шведов бил?» — «Он самый». — «А теперь чем занимаешься?» — «Рыбу ловлю». — «Али другой работы не нашлось?» — «А эта чем плоха?»

В самом деле, чем плоха работа? И из князя хороший бригадир…

Вдруг, заглушая голос князя Александра, раздался