Наши в Испании - Станислав Симонян

— Так это и обидно — признаваться самому себе, что ты «лох».

— Нет, это не так. Я тоже через всё это прошёл. И в финале пришёл к выводу, что не мы «лохи», а они — скоты. Все! Народец такой. Те, кто понимает, валят оттуда, вот как ты пытаешься. Ведь не зря же домик ищешь, в твои-то молодые годы. Просто по незнанию всё власти винишь да Путина. Нет, они с народом достойны друг друга. Крысы живут на помойке.

— Слушай, просьба есть, можешь позвонить в авиакомпанию и поменять мне билет? — вдруг спросил Сергей.

— Могу, а чего надумал?

— Завтра улечу. Не буду я у них ничего покупать, даже видеть их не хочу. Давай просто напьёмся, песен поорём, утром уеду в аэропорт. А тебе я благодарен, и даже жалко, что не заработал ты на мне ничего.

— Как это, а четыре бутылки вискаря?

* * *

Раньше постоянно задавался вопросом: «Зачем искать такого „помогалу“, ведь вся информация есть в интернете, вся недвижимость выставлена в нормальных испанских агентствах, языковой проблемы уже давно нет, „Гугл“ переводит со всех языков на все, нужно только два раза клацнуть мышкой…».

Но с другой стороны — стоит зайти на любой эмигрантский форум и диву даёшься: сборище «лохов» и жуликов. Все ищут, как «обуть» всех.

Деньги не пахнут?

Мы, русские, друг друга не обманываем?

С паршивой овцы хоть шерсти клок?

Какое милое народное творчество…

Однажды скучным февральским вечером, когда я тупо пялился в монитор, пришло сообщение от совершенно незнакомого человека откуда-то из Сибири.

— Здравствуйте, вижу в вашем профайле, что вы живёте в Испании. Могу я задать вам пару вопросов об испанских налогах?

— Ну, попробуйте, — обрадовался я неожиданному развлечению.

Мы проболтали около часа, вопросы были очень простые, а незнакомец был предельно вежлив, корректен и не пускался во всякие рассуждения. Закончил переписку он совершенно неожиданно:

— Большое вам спасибо. Я узнал всё, что мне нужно. Дайте, пожалуйста, ваш «PayPal», я переведу вам пятьдесят евро за консультацию и потраченное время.

— Постойте, мы даже не говорили об оплате.

— Неважно. Я считаю, что так — правильно.

Сага о Форсайтах

Валера

Валера был скептик. Скептик и фаталист.

— Эти козлы-политики — все воры. Только свои карманы набивают. Брежнев — был маразматик. Горбачёв — развалил страну. Ельцин — алкаш. Путин — вор. Простого человека в этом мире все имеют и нагибают. За его счёт живут, гады. И ничего с этим не сделать, так устроен этот мир. Надо как-то приспосабливаться, так тихонько можно и дожить, дотянуть до закономерного финала, который для всех неизбежен.

Жизненное кредо Валеры было: «Не беспокоить Вселенную, плыть по течению, травку не примяв, былинки не шевельнув…».

С такой позицией хорошо быть древнегреческим философом и жить в бочке, но это, как ни странно, серьёзный мыслительный процесс, а Валере это претило даже больше физического труда.

— Пусть лошадь думает, у неё голова большая, — резонно заключил он. — За меня всё решат и скажут что делать. Кто-то же должен исполнять указания этих воров и богатеев. Так вот, пусть платят, козлы.

Родом Валера был из Краснодара, из обычной семьи. Как многие южане, имея многонациональную генетику, предусмотрительно именовал себя кубанским казаком. Окончил школу, техникум, пошёл в армию и остался там прапорщиком, начальником какого-то склада. Женился на простой бухгалтерше и вёл жизнь вегетативную, потаскивая армейское добро и выращивая картошку на даче. По вечерам разговаривал с телевизором и поливал жёлчью президента, начальство и соседей.

Валера патологически не хотел что-то придумывать и более всего — принимать какие-то решения. Разве что исключительно направленные на существование его семьи.

Жизнь должна была укладываться в идеальную, созданную им модель: делать, что говорят, и не более того. Никакой инициативы и размышлений. Только буквально. Звёзд с неба не будет, но и ошибок не совершишь. За это будут платить. Немного, но прожить хватит.

Правда, весёлая российская реальность из кожи вон лезла, чтобы разрушить Валерины мечты…

Сначала развалилась армия. Тысячи несунов-прапорщиков оказались на улице.

Пришлось Валере идти в прислуги. Только там можно было не думать.

Несколько лет он работал на коммерсантов, в основном — водителем. Крутил баранку «на дядю». Всё чётко, из пункта «А» в пункт «Б». Немного подворовывал — усушка-утруска — не брезговал сливать бензин из бака. Скоростной режим на дорогах не нарушал, с «ментами» не конфликтовал.

Больше всего нравилось возить шефа. Валера мог по двенадцать часов стоять около конторы с заведённым двигателем и без всякого раздражения. Солдат спит — служба идёт. Выполнял любые распоряжения начальства, не требующие мыслительной деятельности. Ездил за продуктами, возил шефа по бабам, не чурался и грязной работы, правда, законов старался не нарушать и за каждую минуту переработки требовал доплаты.

Начальство радовалось исполнительному работнику, но через некоторое время Валерина унылая физиономия начинала раздражать, как и его нежелание шевелить мозгами.

Больше года Валера не держался нигде. Рассчитывать на заработок жены, выписывающей в бухгалтерии накладные, не приходилось. Да ещё родился сын.

Родина продолжала «радовать» новыми кризисами и катаклизмами…

Валера привычно обзывал всех ворами и смотрел на всё исподлобья. А в начале «двухтысячных», здраво рассудив, что водителем можно работать, где угодно, Валера собрал семейство и уехал в Испанию.

В жизни почти ничего не изменилось…

Сняли квартирку, нетребовательная жена пошла работать сиделкой-уборщицей к испанцам. Валера стандартно сунулся к украинцам на стройку, но долго там не продержался. Адептом двенадцатичасового физического труда он не был, да и сплочённая бригада «злых хохлов» быстро раскусила «унылого ватника».

Не обладая обширной родной лексикой, что было обусловлено неимением образования, нежеланием размышлять и вообще отсутствием необходимости много говорить, Валере не составило большого труда освоить минимальный набор испанских фраз, да и старался он работать больше на «русскоязычных». Тем же водителем, садовником, уборщиком.

Тут были свои преференции. Можно было жить в особняках нуворишей, пользоваться в их отсутствие хозяйскими благами. Бывало, что и подачки, и объедки перепадали. Валера был не брезглив.

Как бы противоречиво это ни звучало, но при всём своём унылом фатализме Валера не увлекался спиртным и даже регулярно ходил на пробежки. Одевался прилично и мог составить первое впечатление. Второе — чаще всего — было негативным. По этой причине и в Испании он долго не задерживался ни на какой работе.

Годы шли, пенсия нашему герою не грозила, а