Последний командарм. Судьба дважды Героя Советского Союза маршала Кирилла Семёновича Москаленко в рассказах, документах, книгах, воспоминаниях и письмах - Николай Владимирович Переяслов

артиллерии в Великой Отечественной войне, основной огневой силы любого боя. Каждому из нас, от командира стрелкового полка до командующего фронтом, всегда и везде требовался совет артиллерийского начальника, являющегося в вопросах ведения боевых действий в дивизии или армии третьим лицом – после командира и начальника штаба. Между тем, до сих пор мало известно из книг о наших видных артиллеристах <…>, о командующих артиллерией дивизий, корпусов и армий, о героических подвигах орудийных расчётов.

Отчасти в этом повинны сами артиллеристы. Очень немногие из них рассказали в своих воспоминаниях о славных боевых делах артиллерии, без которой не обходился ни один бой, ни одна операция. Между тем были бы интересными и полезными их воспоминания об управлении большой массой артиллерии, о героических подвигах артиллеристов… Они, несомненно, могли бы пополнить сокровищницу боевого опыта наших Вооружённых сил…»

Анализируя положение дел на фронтах, военный журналист Давид Ортенберг, вспоминал впоследствии такой эпизод, описанный в одной из статей командиром 69-й танковой бригады 4-го танкового корпуса Воронежского фронта полковником Кузьмой Ивановичем Овчаренко. В ней указывалось, что после выполнения задачи он получил приказ на отход и провёл его организованно. В связи с этим, пишет в своих воспоминаниях Д. И. Ортенберг, «нас упрекали, что вопреки приказу „Ни шагу назад!“ мы якобы ориентируем на отход. Пришлось нам объяснить, какой смысл был вложен в то место приказа № 227, где выдвигаются требования отстаивать каждый клочок земли „до последней возможности“.

"До последней возможности!" Никто точно, исчерпывающе не смог бы ответить, что конкретно входит в это понятие. Задача не из лёгких и для нашей газеты. В какой-то мере мы пытались это сделать в передовой статье "Инициатива и решительность командира в бою". А примером нам послужил сообщённый Высокоостровским эпизод о командующем 38-й армией генерале К. С. Москаленко.

Армия вела кровопролитное сражение в междуречье Оскола и Дона в очень тяжёлых условиях. Фланги её были оголены. Сил мало. Дамокловым мечом висела над ней угроза окружения. В те критические дни, когда надо было отступить, чтобы сохранить армию как боевую единицу, ибо малейшая задержка грозила окружением, Москаленко принял решение отвести армию за реку. Решил сам, без приказа высшего командования и даже вопреки приказу командующего фронтом маршала Тимошенко (связь часто нарушалась и связаться с КП фронта было нельзя]. Посыпались упреки "растерявшемуся Москаленко". Однако генерал не дал противнику захватить армию в свои клещи. Полки и дивизии шли организованно, с боями заняли новую линию обороны. Несколько позже действия Москаленко получили одобрение командования фронта и Ставки».

Но были случаи, когда Кирилл Семёнович не только не отводил свою армию от столкновения с врагом, но, наоборот, бесстрашно демонстрировал перед своими бойцами личный боевой пример, вдохновляя их на отчаянное сражение. Так, например, в материале «Утро. Рассвет. Звёздная ночь» (для сайта КПРФ) была помещена беседа двух хорошо известных сегодня писателей – Юрия Бондарева и Сергея Шаргунова, во время которой, отвечая на один из вопросов Шаргунова, Бондарев говорит: «В Карпатах я видел своими глазами, как маршал Москаленко, командующий армией, стоял на перевале почему-то с немецкой винтовкой и кричал: „Стой, славяне! Ни шагу назад!“ Я тогда подумал: „Его ли это дело так останавливать?“ Но мы уж, конечно, не драпали. И врезалось в сознание это грозное: „Славяне, ни шагу назад!“»

Аналогичный эпизод из армейской жизни времён Второй мировой войны упоминается также в статье «Социальная солидарность как проблема классической и современной социологии», написанной для публикации в «Социологическом ежегоднике» за 2011 год, где говорилось:

«В людских коллективах спокойствие одних людей действует успокаивающе на тех, кто испуган. В воспоминаниях К. К. Рокоссовского[3] есть эпизод, когда два генерала (К. К. Рокоссовский и И. П. Камера) встали во весь рост, чтобы бегущие в панике солдаты их заметили, осознали, что поведение генералов не соответствует их оборонительному поведению. В результате пустившиеся в бегство солдаты остановились.

Аналогичный пример приводит И. И. Федюнинский[4]: генерал К. С. Москаленко остановил панически бежавших солдат, пойдя навстречу им. Он был одет в «полную генеральскую форму», что обратило внимание бегущих солдат…»

(На фоне этих эпизодов кажется, что Москаленко ни в коей мере не заслуживает употреблённого по его адресу маршалом Жуковым прозвища "генерал Паника". Скорее уж ему стоило присвоить звание "генерал Анти-паника", так как он неоднократно останавливал своим примером панически бежавших солдат.)

О бесстрашии и решимости генерала Москаленко говорят многочисленные эпизоды из сражений 1941–1945 годов, свидетельствующие о его способности ставить на первое место спасение Родины, а уже потом – его личную безопасность. Собственно, эта книга как раз не ставит перед собой задачу ещё одного восстановления всех детальных событий Второй мировой войны, уже многократно описанную историками в различных энциклопедиях и монографиях. В этой книге хотелось бы с максимальной точностью воссоздать образ непосредственно великого командарма, его решительность и черты характера. Если бы не полководческая инициатива маршала Москаленко и не его способность совершать неординарные (и откровенно говоря – смелые] для того сверхосторожного времени поступки, то освобождение, скажем, Донбасса могло тогда оказаться гораздо более затяжным и кровавым, чем это было в реальности. Как рассказывал в книге «На Юго-Западном направлении» сам Кирилл Семёнович, в ноябре 1942 года его начало беспокоить то обстоятельство, что в случае продвижения войск Юго-Западного и левого фланга Воронежского фронтов в глубь излучины Дона, его армия может оказаться очень далеко от железных дорог, и из-за этого при наступлении в сторону Донбасса возникнут серьёзные трудности с материальным снабжением войск. Чтобы предотвратить возможные перебои, считал он, было необходимо заполучить в свои руки рокадную (т. е. параллельную линии фронта] железную дорогу Воронеж – Ростов, часть которой пока ещё находилась на территории, занятой противником. А значит, нужно было срочно освободить её, нанеся удар в направлении Острогожска, Россоши и Кантемировки, что в данной ситуации как раз и могла взять на себя подчинённая ему в то время 40-я армия.

«– Мы должны немедленно наступать в юго-западном и южном направлениях, чтобы очистить от врага участок железной дороги от станции Свобода до станции Миллерово, – обдумав план возможной операции, высказал он членам Военного совета армии свои соображения.

– Вот ты и доложи Верховному, – тут же предложили они, кивая на телефон. – Попроси активную операцию для нашей армии…»

«Я задумался», – пишет в своих воспоминаниях Кирилл Семёнович, и эта его тогдашняя заминка сегодня абсолютно понятна. Было бы странно не задуматься, когда тебе предлагают взять и обратиться к самому Сталину! Ведь от этого звонка мог измениться не только дальнейший ход военных действий на