Когда в Чертовке утонуло солнце - Алексей Котейко

Макс потрогал ещё раз и удивлённо посмотрел на каббалиста:

— А он всё-таки нагретый.

— Весь?

Младший страж ощупал ноги изваяния, край вытесанного скульптором покрывала:

— Нет, — с ещё большим удивлением сообщил он. — Только тут.

— Так я и думал, — кивнул рабби Лёв, рассеянно оглядываясь по сторонам. — Ну что ж, идёмте дальше.

Макс, следуя за раввином, старался постоянно держать руку на рукояти палаша. Он не знал, что именно увидел в нагретом камне старый каббалист, но точно знал, что камни нагреваются, если на них кто-то только что сидел. А на оцепленном ночными стражниками кладбище по определению не должно было находиться сейчас ни единой души, кроме раввина, двух капралов и его самого. И едва ли Бубл либо Дворский решили поиграть в салочки, забегая вперёд и усаживаясь на старых надгробиях.

— Вам не о чем беспокоиться, — будто прочитав его мысли, сказал вдруг рабби Лёв. — То, что там сидело, не нападёт при свете дня. И не даст себя увидеть.

Метрах в ста от первого места раввин снова остановился, и на этот раз попросил ощупать древний саркофаг с расколотой пополам крышкой. Макс опасливо взглянул на дыру, образовавшуюся из-за трещины, но раввин лишь покачал головой:

— Внутри никого нет. Камень тёплый?

Камень саркофага был тёплым, хотя и не таким тёплым, как камень постамента. Если кто-то здесь и сидел, то ушёл раньше, направляясь, видимо, к месту, где было тело предыдущей жертвы.

— Голод заставляет быть опрометчивым, — задумчиво заметил рабби Лёв. — Идёмте, сейчас мы здесь ничего не можем сделать. Теперь мне нужно увидеться с рыцарем Брунцвиком.

— Я вас провожу, — Максиму вспомнились слова Кабурека о том, что пражане не желают с некоторых пор видеть жителей Йозефова за пределами Еврейского города.

— Если желаете, — кивнул раввин.

— Простите, пан Бецалель, а как вы добирались сюда? Не было ли по дороге… эксцессов?

Старик задумчиво погладил бороду, глядя на младшего стража.

— Пражане — добрый народ, — наконец сказал он. — Но когда говорит страх, забывается разум. Мы все этим страдаем, и почти все после сожалеем о последствиях. Пойдёмте, пан Резанов. Командор ждёт нас.

* * *

На самом деле Брунцвик ждал только раввина, так что Максим, поклонившись старику у дверей командорского кабинета, направился вниз, надеясь разыскать Шустала и всё-таки уговорить его показать хотя бы самые основы фехтования. Но Иржи нигде не было видно, зато в солдатском зале за одним из столов парень увидел пана Модрова. Тролль сидел в одиночестве, разложив перед собой элементы доспеха и пару пистолей, и занимался их чисткой — хотя металл всего его снаряжения и без того уже сверкал, ловя отблески света из распахнутых настежь окон.

— Моё почтение, пан Модров, — приветствовал его Максим. Тролль прервал свою работу и, поглядев исподлобья на сослуживца, кивнул:

— Пан Резанов, — голос у него был очень низкий, гулкий, словно из бочки. — Командор зовёт?

— Нет. У командора сейчас рабби Лёв. Простите моё любопытство, я вижу, вы заняты снаряжением. Не будет ли с моей стороны неуместной просьба показать, как и что вы делаете?

Тролль, похоже, не решивший, искренне ли говорит с ним Макс, или насмехается, настороженно спросил:

— Зачем?

— Я зачислен в ночную вахту приказом. На основании закона, — пояснил парень. Пан Модров недоверчиво осмотрел его с ног до головы. — И там, откуда я родом, давным-давно нет подобного оружия и доспехов. Поэтому я совершенно не представляю, как с ними нужно обращаться.

— А я слышал, вы прошлой ночью вполне прилично показали себя? — всё ещё настороженно уточнил тролль.

— Мне повезло, — уклончиво ответил Максим, посчитав, что если уж приходится делиться с сослуживцами фактом своего «иноземного» происхождения, всё-таки определённо ни к чему лишний раз акцентировать внимание на подробностях его поединка с прожорой.

— Да, удача в нашем деле многое значит, — прогудел тролль. — Хотя лично я считаю, что любое везение — ни что иное, как покровительство святых заступников.

— Может быть, — покладисто согласился Макс, опасаясь, как бы беседа не превратилась в теологический диспут. — Я не силён в таких вопросах.

— Ну что ж, присаживайтесь, смотрите.

Спустя примерно час, когда Максим получил массу советов о том, как чистить, зашивать, полировать и вообще содержать в приличном виде сталь, кожу, бронзу, латунь, хлопок, лён, и даже серебро и золото, он вместе с троллем оказался уже во дворе, возле длинного деревянного прилавка, по другую сторону которого были установлены на деревянных треногах набитые соломой мешки с грубо нарисованными мишенями.

— Работа мастера Гануша, — с гордостью пробасил пан Модров, поглаживая один из своих пистолей.

— Того, что поставил на Орлое фигуру Скелета? — недоверчиво уточнил Макс.

— Да нет, конечно. Его внука. Вообще-то их семья — потомственные часовщики, но вот пан Зденек решил податься в оружейники. Это одна из последних пар, которые он сделал. К сожалению, мастер умер лет семь тому назад.

— Жаль. Чудесная работа, — похвалил Максим.

— А какие точные! Ну что ж, начнём?

Макс следил за тем, как отработанными до автоматизма движениями пан Модров засыпает в ствол пистоля порох, заталкивает шомполом пулю с пыжом, подсыпает порох на полку, прицеливается и спускает курок. Действовал он методично и довольно быстро, успевая попутно пояснять для Максима всё, что делает. Когда пистоль выплюнул облако дыма и огня, огромная и, как догадывался младший страж, сильная лапища тролля слегка дёрнулась. Макс невольно подумал, какой же мощной должна быть отдача у этого оружия.

— Пан Модров, а по уставу нам положены мушкеты или пистоли?

— Будь мы с вами в десятке, то носили бы мушкеты. Но статус ординарца даёт, разумеется, куда больше свободы. Впрочем, старый Пытел пистолей вам не выдаст, а если даже и выдаст, то будут они в таком непотребном виде, что проще выкинуть, чем привести в порядок. Потому что вы не офицер и, стало быть, квартирмейстер в принципе не обязан снабжать вас таким оружием. Поэтому лучше купить самому. Знаете Скотный рынок в Новом Месте?

— Эм… — Максим замялся, пытаясь понять, о какой локации идет речь.

— Ну, Новоместскую ратушу? — попытался ещё раз тролль.

— А, ратушу! Конечно.

— Если встать к ней спиной и идти в сторону Эммаусского