Капли крови: Город Греха - Сашетта Котляр

Я устала, Элси. Устала быть куклой, которая делает вид, будто она совершенно другой человек. Мужу нет дела до того, кто я на самом деле, ему нужно, чтобы я хорошо смотрелась, не вызывала у его деловых партнеров раздражения, и давала по первому требованию. И… Мне нужен хоть кто-то, перед кем можно не притворяться.

Потому что друзей от меня отвадил еще бывший, а родня моя из тех, кто считает, что если ты родилась с вагиной — то своего рода недочеловек. Хуже только негры, — она горько усмехнулась, и я хотела было вставить слово, но Роуз продолжила говорить.

— Надо отдать мужу должное, свои обещания он выполнил. Я получила превосходное образование, в том числе домашних учителей по тому, что мне интересно. Бывший теперь боится при муже на меня лишний раз взглянуть, а без него просто несет чушь, на которую не очень-то и хочется обращать внимание. Да и содержит Дойл меня действительно полностью, хотя на работу не отпускает принципиально. Оно и понятно, тогда я могу выбрать независимость и постепенную выплату долга, а ему пока нравится мучить мое тело. Но… я устала. Возможно, открываясь тебе, я совершаю роковую ошибку, но мне так не кажется. А… почему притворяешься ты? — она слегка запнулась, прежде чем спросить.

Я замерла на пару мгновений. Лгать не хотелось, но и рассказать, что я тут делаю — рискованно. Мало ли, кому она проболтается в пьяном состоянии, да и вдруг ее Дойл — наш убийца? Застигнутая врасплох ее историей, я спросила совсем другое:

— Ты же говорила, что у тебя есть любовники среди рабов, а сейчас говоришь, что твой муж одобряет только женщин?

Роуз рассмеялась, что, как оказалось, ей очень шло. Глаза заблестели и стали какими-то более зелеными, в уголках губ появились симпатичные ямочки, даже пушистые подкрашенные ресницы как будто стали темнее и заметнее. Она расслабилась, перестав сидеть с прямой спиной. Смех был очень мелодичным, я даже вдруг осознала, что она ни разу не смеялась по-настоящему, пока поблизости шатался ее муж.

— Я тогда проверяла, слушаешь ли ты меня вообще. У тебя был на редкость отсутствующий вид. Так зачем?

— Я не могу ответить тебе правду, но ничего подобного твоей истории, к счастью. Секрет не только мой. Могу только сказать, что мы с Риком не женаты, и меня на самом деле зовут Миа, в документах — Кассандра, и я не люблю это имя. Эрик Алаверо — это его настоящая фамилия — зовет меня Кэсси и мне периодически хочется открутить ему за это голову.

Роуз рассмеялась снова.

— Но между вами ведь что-то есть, верно? По крайней мере, ни у кого из персонала «Зари» не возникло сомнений, что вы женаты.

Я вздохнула.

— Все сложно. На самом деле, в тот день, когда мы познакомились, он вел себя так, словно я — самое омерзительное существо на свете. И серьезно портил мне жизнь. А потом с ним поговорил мой приемный отец, и… как отрезало. Остались только дурацкие шутки насчет внешности и того, как я одеваюсь в повседневности…

Вечер получился замечательный. Мы с Роуз проговорили несколько часов подряд, я продолжала рассказывать ей историю нашего общения с Риком, не называя всех обстоятельств, и не рассказывая, что мы коллеги. Она предположила, что ему кто-то что-то обо мне наплел, а он поверил и не стал проверять. Я согласилась, что это возможно, знать бы только, что, и кому я этим обязана — голову бы открутила. Хотя это значит, что среди людей Джеффри меня кто-то крепко недолюбливает.

В любом случае, мне неожиданно оказалось не до шпионства. В «фоновом режиме» я продолжала следить за обстановкой, но то ли ничего интересного сказано не было, то ли я слишком увлеклась общением с, как выяснилось, миссис Астиани. Раньше мне и в голову не приходило спрашивать, какая у нее фамилия, но теперь…

Я даже рассказала ей про свое детство, хотя давно никому о нем не говорила. Да, собственно, кроме Джеффри, никто и не знал, откуда я у него появилась, и что со мной было раньше. Возможно, что-то знал Рик, но не от меня, поэтому не в счет. Я была той еще Девочкой Из Ниоткуда для всех, и меня это устраивало.

Но Роуз захотелось рассказать. Я ей сочувствовала, и меня расстраивало то, во что она влезла. Это ведь не брак, это, по сути, такое же рабство, как и у «настоящих» рабов ее Дойла. Жаль, что сделать ничего было нельзя. Если только убить ее мужа, и тогда она получит все по завещанию и будет свободна, но…

Сама я на такое была неспособна, и где водятся наемные убийцы понятия не имела. Хотя если бы кто-то из моих знакомых вдруг признался мне в том, что убивает людей за деньги, я бы, пожалуй, отдала этому человеку все свои сбережения и вытащила Роуз. Потому что ублюдки, чья «помощь» была на самом деле желанием воспользоваться чужой бедой для своей выгоды, были мне отвратительны. А в историю подруги я почему-то верила. Очень уж это все было по-человечески.

Да и ушла из бара она раньше меня, повинуясь звонку мужа. Выглядело это так, словно она — дрессированная собака и обязана слушаться. Просто один звонок, и цветущая яркая женщина как будто резко сереет и меняется на глазах, и моментально начинает собираться. Оказалось, муж вернулся с какой-то деловой встречи, и пожелал… ее тела. А значит, исследования баров отменялись, как и продолжение вечера. Но Роуз обещала при первой возможности помочь мне с этим. И, что немаловажно, не спрашивала, зачем мне это нужно.

Но вечер все равно вышел замечательный, и мы не так уж и поздно расстались, так что я могла спокойно посидеть до закрытия, подумать, и постараться все же услышать нечто полезное. Или не могла?..

Стоило мне заказать еще бокал вина и порцию салата, дождаться их и попытаться снова сосредоточиться на разговорах, ко мне подсел смутно знакомый мужчина, причем внаглую, не спрашивая разрешения. Я всмотрелась в него, и поняла, что именно он играл на рояле. Да, те же элегантные очки в черной оправе, белый костюм, и довольно-таки холеное, интеллигентное,