Баба Яга спасает мир - Анна Каракова

– Вы уверены? – спросил Каланча. – Не хочется думать, что медицина настолько бессильна.

– Моё мнение: в данной ситуации остаётся надеяться только на чудо.

Оба завернули за угол и открыли дверь в следующую палату. Сеньке это было уже неинтересно, поэтому он развернулся и помчал назад. К БабЗине.

– Дураки несчастные, идиоты! – ругался он про себя. – Понимали бы что-нибудь!

Он прибежал к палате бабушки в тот самый момент, когда медсестра, зарядив все капельницы и собрав показания приборов, вышла, не плотно прикрыв за собой дверь.

Сенька просочился в палату. Схватил обоими руками забинтованную кисть БабЗины, стараясь не задеть иголку капельницы:

– Бабуленька, родная моя, я тебя спасу! – прошептал он, не замечая, что плачет. – Ты будешь ходить! И дышать! Ты выздоровеешь! И проживёшь сто лет! Будет чудо, я обещаю!

...Проведя бессонную ночь в своём кабинете, Директор-профессор-академик с самого утра торчал в запасниках. Распихав туда-сюда пыльные кости динозавров, Иван Додонович добрался наконец до самого ценного, закрытого экспоната музея.

Это был старинный сундук в медных оковах.

Когда Додоныч поднял тяжёлую крышку, первыми на волю вырвались сапоги-скороходы. Оказавшись рядом с директором, они разбежались, стуча каблуками, и что есть дури врезались в стену напротив. Додоныч вздохнул. Отнёс один сапог вправо, другой – влево. И принялся копаться в сундуке дальше.

Следующими выскочили гусли-самогуды. Опасная вещь. Гусли тут же начали играть, да так заковыристо и бойко, что ноги сами пустились в пляс. Иван Додонович, не желая того, начал выделывать лихие кренделя, выкидывать коленца. Прямо запыхался, пока не накинул на гусли-самогуды свой пиджак.

Директор расслабил галстук, немного передохнул. И решился снова засунуть руку в сундук. Та исчезла, как не было.

Иван Додонович с ужасом смотрел на пустое место, где раньше были пальцы. Наконец сообразил: это же шапка-невидимка! Он сдёрнул её с руки, отбросил в сторону... Шапка упала на древний скелет.

Р-ра-аз! И музейный экспонат растворился в воздухе.

Додоныч перевёл дух. С этими сказочными артефактами сплошная нервотрёпка. Он потянул за край и достал какую-то тряпку. Что за ерунда? Зачем она? К чему? Отбросил её в сторону. Скатерть-самобранка – а это была она – обиженно зазвенела посудой. Расстелилась по полу и явила много всяких яств: тут тебе и суши, и хинкали, и пироги с потрохами, и щи с кислой капустой, и бургер, и лапша удон.

Директор опечалился, сглотнул слюну, но одёрнул сам себя и решил не отвлекаться. Диета, опять же.

Он продолжал рыться в сундуке, пока не выудил из его недр что-то круглое, плоское, завёрнутое в ткань. Только тогда он небрежно побросал обратно всё то, что достал прежде. С трудом захлопнул крышку и подпёр её сверху массивной драконьей костью.

Тяжело дыша от предпринятых усилий, он развернул тряпку.

В руках его было серебряное блюдо. И наливное яблочко, которое каталось по золотой каёмочке, как приклеенное.

Иван Додонович постучал по блюдцу холёным пальцем:

– Слышь... Покажи мне Ягу.

Яблочко завертелось как сумасшедшее. В отражении серебряного блюда – сначала мутного, а потом прозрачного – явилась Яга. Она строила господину Царскому глазки, кокетливо прихорашивалась. Додоныч изумился и засмущался, пока не сообразил, что старуха просто смотрится в зеркало.

Яга?! В зеркало? Надо же! Это что-то новенькое.

«Интересно, где она? – подумал Додоныч. – Вот сейчас и узнаем...»

Глава 14

Преображение и возвращение

Стилист-парикмахер Василий был таковым не по профессии, а от души. Работа делала его ужасно счастливым – каждый день, каждый час. Глядя, как вспыхивают радостью глаза клиентов, он сам заряжался их положительной энергией, словно телефон.

Вот сегодня с утра была мамочка – замороченная, невыспавшаяся. Голову в плечи втянула, сгорбилась, как орангутан, – смотреть больно. Волосы тусклые, глаза усталые. И говорит всё об одном: у младшего сына – колики, у среднего – двойки, у старшего – вообще не разберёшь: какие-то блоги, тик-токи, а учиться когда?

Но мало-помалу, когда постриглись-покрасились, дама перестала от зеркала отворачиваться. А уж когда волосы уложили... Спину выпрямила, подбородок задрала, заулыбалась, глазами заблестела, ну чисто королева! Василий смотрел на неё и чувствовал себя настоящим волшебником. Не потому что может из любой замарашки красавицу сотворить. А потому что имеет в себе колдовскую силу: делать несчастных людей счастливыми.

А мальчишка на прошлой неделе был? Зажатый, неуверенный. А как причёску ему модную сбацали – точно как у любимого голкипера – с кресла сорвался и бежать! На тренировку. На футбольное поле.

Надо ли говорить, что Василий не боялся трудных задач? Наоборот: чем сложнее клиент, тем интереснее! Так он думал всегда.

Но сейчас сомневался.

Сперва он решил, что Марьяна привела актрису – грим поправить. Присмотрелся, пригляделся – ну нет. Грим великолепный, править здесь нечего. И морщины наклеенные от настоящих не отличишь, и брови косматые – какие надо. А уж парик и подавно загляденье: сидит как влитой, один грязный взлохмаченный волосок к другому волоску.

Василий всё же усадил престарелую актрису в кресло, завистливо поцокал языком, на всякий случай спросил Марьяну:

– Чья работа? Твоя?

– Нет, – засмеялась та. – Это всё родное, настоящее.

– Не может быть! – вскинулся Василий. – Шутишь!

Марья развела руками.

– Думаешь, парик? Проверь!

– Вы позволите? – обратился парикмахер к актрисе.

Дождавшись её кивка, запустил пальцы в космы и дёрнул.

– О-ой! Изверг! Чё творишь?! – заголосила старуха.

Василий отнял руку, как обжёгся. На самом деле – укололся. Покопался немного в бабкиных патлах и вытащил нечто похожее на стальную иглу. Вернее, её половинку.

– А эт-то что?

Брезгливо зажав обломок иглы двумя пальцами, он повернулся к Марьяне.

– Это? Э-эм... Народное средство. От головной боли. Хорошо помогает.

Тут старушка с неожиданной прытью выкинула вперёд костлявую руку и р-р-аз! Игла была уже у неё в кулаке.

– Не твоё – не трожь! – злобно сказала она и спрятала иголку в свой потёртый шопер из рогожи.

Парикмахер удивлённо воззрился на Марьяну. Та сделала вид, что не заметила.

– Волосы когда последний раз мыли? – осторожно поинтересовался Василий у странной клиентки.

– Той весной мыла, – гордо ответила она. – Я в чистоте понимаю.

– Чем?

– Водой болотной, самой лучшей.

– Я имел в виду... средства какие используете? Шампуни? Бальзамы?

– Про шампуню