Баба Яга спасает мир - Анна Каракова

«Что это у меня с головой? – занервничала Марья. – Пожалуй, добавлю сегодня к мяте душицу, зверобой и укроп. Хорошо бы в холодильнике ещё остался корень имбиря...»

Она нехотя встала, натянула любимый шёлковый халат – птицами да цветами ещё бабой Марьей вышитый – и поплелась на кухню. Поставила чайник кипятиться. Отмерила травы мерной ложкой. Настругала мелкой стружкой имбирный корень. И присела к пустому столу – ждать, пока заварится.

Давешний сон всё не отпускал. Уж больно в нём было много реалистичного. И Академик-профессор Иван Додоныч. И музей. И дивноцвет опять же. Он-то цветок настоящий! Это Марья точно знала.

Встала, достала кружку – красную как мак – для позитивного настроя. Снова задумалась. Столько интересного ей во сне рассказали! Как Баба Яга в девках ходила. И про твердыню какую-то, которая прохудилась, вроде как старое решето. Про смерть Кощееву. Ужасно жаль, что это сон. И не узнать теперь, что дальше было.

Марья достала ярко-красную кружку, чтобы налить травяного настоя. И замерла: «Я ведь только что это уже делала!» Она повернулась к столу. Никого и ничего. Повернулась обратно. Ни красной кружки, ни кувшина с отваром – пусто. «Только что здесь стояли! – испугалась Марья. – Что это со мной происходит? Надо к доктору! Немедленно!»

– Ну, полно! Хватит озорничать! Тебе – веселье, а ей – расстройство! – раздался скрипучий голос.

Марья обернулась.

У стола сидели древняя старуха и чумазая девчонка мелкого роста. Обе пили горячий отвар из одинаковых красных кружек.

– Здорова ты спать, Марья! – вместо приветствия сказала Яга.

Глядя на неё широко распахнутыми глазами, хозяйка квартиры нащупала стул. Села.

– Что-то ты бледная... как поганка, – присмотрелась Яга. – На вот, травяного отвару попей. Мы тебе тут оставили... с Катькой.

Она протянула ей третью красную кружку, над которой вился пахучий дымок.

– Точно. Катька. Домового Афанаськи внучка, – невпопад кивнула Марья. – Это ты со мной шутки шутишь?

Катька скромно потупилась.

– Получается, никакой это был не сон... – пробормотала Марья, потихоньку приходя в себя.

...Солнце над волшебной поляной каталось по небу туда-сюда, как колобок. От этого тени деревьев, кустов, трав и цветов качались вправо-влево, словно от ветра, хотя никакого ветра не было. Кикимора открыла глаза и улыбнулась: вспомнила, как ночью видела цветок папоротника. К радости, к удаче.

Она от души потянулась – так, что в плече что-то хрустнуло. Оглянулась кругом. Никого.

– Ох ты батюшки! Это ж скольки я спала? – неизвестно кого спросила Кикимора.

Никто ей не ответил.

Слегка поскрипывая, из леса выбрел Леший. Один. Он озирался, будто потерял чего.

Кикимора перестала улыбаться, почувствовала неладное:

– А малец где?

Леший покаянно нагнул башку, сморщил кору, со скрипом развёл ветками-руками. На одной из них болтался огрызок верёвки.

Кикимора ахнула:

– Сбежал всё-таки! Вот неугомонный!

Марья думала-думала, как бы это помягче сказать, да так и не придумала:

– Уважаемая Ядвига, давайте вас приоденем немного? У меня бабушкина одежда осталась...

– А так? Чем я тебе не хороша? – насупилась Яга.

– Понимаете... Вчера был праздник. Люди вас принимали за артистку... Но сегодня обычный день. А вы во всём... лесном.

– Ну и кому что за дело?

– Зачем лишнее внимание привлекать? Мы же не хотим, чтобы всякий на нас оглядывался? Спрашивал: кто мы такие да откуда взялись?

– Этого не надо, – согласилась Яга. – А что, заметно? Что я не здешняя? Раньше ходила – никто внимания не обращал.

– Так это когда было! – гнула свою линию Марья. – Тогда по деревне в лохмотьях кто только не бегал.

– Уж прямо-таки! В лохмотьях! – разобиделась Яга. – Что это тут завелись за порядки? Прежде такого безобразия не было! И дома были нормальные! И одёжа! И дивноцвет рос! А теперь не пойми что! Срамота одна!

Марья молчала, боясь ещё больше разозлить старушку.

– Надоел мне ваш город! – продолжала скандалить Яга. – Вот найду дивноцвет, возведу твердыню – и больше из лесу ни ногой!

Испугавшись неожиданной ссоры, Катька от греха подальше метнулась в гардероб. Марья тоже с удовольствием куда-нибудь спряталась бы. Только куда?

А Баба Яга всё кричала, ругалась, сыпала злыми словами: мол, раньше в человечьем мире всё было лучше и понятнее, а теперь сикось-накось.

Марья не возражала.

Наконец Яга угомонилась. Махнула рукой, устамши:

– Чего стоишь столбом? Таращишься? Тащи давай сюда... бабкину одёжу.

Марья обрадовалась, метнулась к шкафу. Шуганула оттуда Катьку, вытряхнула пёстрый ворох вещей.

И пошла потеха.

Сарафан в горох с кружевной каймой Яга сразу забраковала. Юбку красную атласную натянула – тоже не понравилось. Платье тёмно-синее бархатное примерила, долго вглядывалась в зеркало, будто не верила, что она это, махнула на себя рукой:

– Богато слишком! Отродясь такого не носила.

Крахмальные рубахи Яге были чересчур белы и стояли колом, ситец в цветочек – несурьёзный, кофта грубой вязки кусалась, как блоха, а трикотаж тянулся во все стороны, словно кожа, неприятно.

Марья уже было совсем отчаялась, да и Катька загрустила. Чтобы развеяться чуток, девчонка цапнула из гардероба пуховый платок и набросила его на старую изящную люстру, пока никто не видел. Домовёнок она или кто?

Долго ли коротко ли выбрали Яге наряд. Юбку шотландской клетки – солидную, шерстяную. И блузу льняную однотонную с вышитым дивноцветом по канту. Марья довольно улыбнулась – то что надо, только... Где-то здесь был пуховый платок.

Девица закопалась в наряды. Всё перебрала, а платка не видать.

– Чё потеряла? – заинтересовалась Яга.

– Да... платок... здесь лежал.

Баба Яга усмехнулась, зыркнула на Катьку:

– Домовой-домовой, поиграй, да отдай!

– Нечестно! – вскинулась та.

– Поиграй, да отдай! – сурово повторила Яга.

Катька обиделась, залезла обратно в шкаф.

Старуха осмотрелась там-сям, увидела платок на люстре. Марья сняла плат, набросила Яге на плечи.

Та зыркнула в зеркало, отвернулась недовольно:

– Как пень ни ряди, заново деревом не станет.

Старуха стянула с себя платок, кинула под ноги. Марья вздохнула, подняла.

– Что вы придумываете? Прекрасный платок, пуховый. Он, между прочим, через кольцо проходит. Мы с бабушкой проверяли! Лёгкий. Тёплый. То, что надо.

Яга смотрела недоверчиво, недовольно.

– Просто у вас особый шарм, – убеждала её Марья. – Это называется харизма. Этим гордиться надо. Редкое богатство!

Яга засмущалась, зарделась:

– Скажешь тоже... – она запустила костлявую пятерню в свои патлы. –