Наследник огня и пепла. Том ХI. Кровь вассалов - Владислав Добрый

Кто-то из моих предков приложил руку к слухам про него:

В свитках неизвестного авторства, которые циркулируют среди Великих Семей, утверждается что именно в подземных ходах Бурелома хранится Камень Сумерек — реликвия, способная поглощать души, накапливая их силу для одного решающего заклинания. Ходят слухи, что некоторые маги семьи проводили ритуалы в залах, скрытых под замком, жертвуя жизнью пленников, чтобы питать Камень энергией. Конечно, такие слухи кажутся абсурдными, ведь семья Итвис всегда следовала законам и проявляла благородство. Да и откуда взяться таким безумным историям?

Не думаю, что в это кто-то еще верит.

Тем не менее, Бурелом остается замком с дурной славой. Редкие посетители утверждают, что по ночам слышат странные голоса, доносящиеся из старинных башен. Эти голоса будто нашептывают забытые имена и стирают границы между прошлым и настоящим, вызывая в людях непреодолимую тоску. Некоторые утверждают, что те, кто слишком долго оставался в замке, начинали видеть нечто жуткое — тени, которые двигались сами по себе, или фигуры, напоминающие давно умерших предков семьи Итвис.

Башни Бурелома виднелись чёрными зубьями на фоне закатного неба. Над ними полоскались тяжёлые красно-белые полотнища с чёрным змеем — они казались тёмными от копоти, будто и сами прошли через огонь. На зубцах стен горели факелы, дым поднимался ввысь, растворяясь в холодном воздухе предгорий. Это знамя "двадцати" — что-то вроде ордена, отряда который выставляли местные вассалы для постоянного гарнизона. Учитывая, что Итвис отдавали доходы со своих земель этому отряду быстрого реагирования, попасть туда было не только престижно, но и доходно. Поэтому каждые пару лет проходило нечто вроде отборочного турнира. Но судя по седобородому предводителю, без кумовства явно не обошлось. Впрочем, остальные были ребята крепкие и хорошо вооружены. Нормально.

Пока мне нравилось, что я видел.

У ворот толпились крестьяне, сбежавшиеся с окрестных хуторов: женщины с детьми на руках, старики, опиравшиеся на посохи, юнцы в рваных куртках с деревянными копьями. Они кричали что-то невнятное, размахивали шапками и ветками с привязанными лентами красного и белого цветов, и по толпе прокатывался всё тот же гул:

— И поведёт нас в пламя!

Гул этот бил в грудь, как удар барабана. Люди тянулись к нам, многие падали на колени прямо в грязь у дороги. Казалось, сам замок, чёрный и мрачный, ожил, откликаясь на древние слова, и зловещая тень его башен легла поверх людской радости, напоминая — Итвис возвращается не только как защитник, но и как хозяин их судеб.

Я сидел в седле, держа голову прямо. Не отвечая, не улыбаясь. Пусть думают, что я змея, свернувшаяся кольцом.

Я давно не получал столько удовольствия от поклонения людей вокруг меня. Вдоволь насытившись этим, я скрылся в тесном внутреннем дворе Бурелома. Оставив Гирена размещать людей, а седобородого, чьё имя я забыл уже через минуту после представления, я понял, что больше не могу терпеть. Меня гнала вперёд жажда… Знаний? Только ли любопытство? В любом случае прибытие в Бурелом не было самоцелью. И путь обошёлся мне дорого.

Я велел Фариду и Волоку следовать за мной.

Седобородый с двумя ближними посвящёнными провёл нас по долгому потайному коридору, пробитому в скале, к которой лепился Бурелом. Он заканчивался «коридором смерти» — в потолке торчали отточенные острия опускаемых решёток. Выход перекрывала обитая сталью дверь, а под потолком виднелись узкие бойницы.

— Назови себя, мальчик, — раздался из них старческий голос.

— Я Магн Итвис, — крикнул я.

— Я пропущу лишь троих, — ответил голос через некоторое время.

Оставив сопровождающих, мы втроём — я, Фарид и Волок — пошли дальше. Я подумал, что Сперата всё равно пришлось бы оставить здесь. И не удержал горькой улыбки. Нам приоткрыли маленькую дверцу в массивной двери. Мне пришлось протискиваться с трудом, согнувшись.

За дверью нас встретила девушка, похожая на местных. И только в неровном пламени факела я понял: у здешних были черты, присущие Итвис. Лица уже, чем у караэнцев, черты — тоньше и изящнее. Просто у этой девушки это было выражено ярче. Она несдержанно хихикнула, заметив, что я разглядываю её из-под забрала, и побежала вперёд.

Мы миновали ещё одну галерею и дверь, ещё более толстую. И только после этого вышли на свет. В нос ударил привычный запах человеческого поселения.

Здесь тоже было укрепление — вырубленное прямо в скале и дополненное стенами.

— Так ты и есть Магн Второй? — окликнула меня сверху старуха. Она была в дорогой, но заношенной одежде. В бойницах мелькнуло несколько девичьих лиц. Та, что вела нас, отступила в сторону.

Старуха пригладила аккуратно уложенные седые волосы.

— Сними шлем. Хочу на тебя посмотреть, — сказала она.

Я снял шлем, готовый ко всему. Она долго смотрела на меня.

— Наверное, трудно без этого? — сказала старуха. И небрежно развернула ладонь в мою сторону.

Ревущий поток пламени взметнулся над нашими головами. Воздух, вовлекаемый и сжигаемый этим пламенем, создал вокруг нас ветер, растрепавший плащи Волока и Фарида. Я схватился за меч, Волок рванулся вперёд, пытаясь одновременно снять со спины щит. А вот Фарид остался спокоен, лишь сложил руки на животе особым образом — его волшебная фляга уже была открыта.

Пламя не уступало тому, что однажды выпустил отец Магна во внутреннем дворе поместья Караэна: оранжево-красный поток длиной не меньше десятка метров. Старуха пустила его выше наших голов, но жар обжигал лицо так, будто я стоял у печи для выплавки стали. Мы находились в узком проходе — опусти она поток чуть ниже…

В памяти вспыхнули картины того вечера: горящие люди и кони, лопающаяся от жара плоть, мгновенно окрашивающаяся красным и тут же спекающаяся в коричневую корку. Осыпавшийся пеплом мех, волосы, едкий запах шашлыка и гари.

Старуха прекратила извергать пламя и насмешливо посмотрела на меня.

— Иногда, да, — ответил я.

— Возьмёшь с собой пару моих племянников, когда поедешь назад, — хмыкнула она. — Подросли, бредят подвигами. Дураки. Пусть наедятся вашей змеиной вознёй в Караэне.

Я осторожно кивнул.

Старуха ещё некоторое время изучающе смотрела на меня, а потом указала на дорогу, ведущую дальше.

— Ты знаешь, что делать?

— А ты? — ответил я.

— Нет, — пожала она плечами. — И знать не