Наследник огня и пепла. Том ХI. Кровь вассалов - Владислав Добрый

— Знаю не больше вас сеньор Фарид, — огрызнулся я.

Фигура на троне шевельнулась. С колен посыпались струйки пыли и песка. Он проговорил:

— Я. Я вижу всё, что было. И всё, что было забыто.

Владыка опустил голову и заговорил так тихо, что казалось, он шепчет самому себе:

— Мы помогали. Всегда помогали. Даже когда… просили нас не вмешиваться. Даже когда молчали.

Он открыл глаза снова, и теперь они были направлены прямо на меня:

— Мы шли за вами, даже когда вы убивали нас.

Мне показалось, что слова эти — не обвинение. Это была просто констатация факта.

— Магн, дерьмо демонов… Ты знаешь, кто он? — отбросив все приличия шепнул мне Фарид, не отрывая взгляда от владыки.

— Догадываюсь, — ответил я. — Как и вы.

Но имени я не помнил.

Тишина. Владыка смотрел мимо и нешевился. Мы, впрочем тоже. Почти. Шумно дышали и перминались с ноги на ногу, скрипя камнями.

— Сеньор, Фарид, — сказал я негромко, осторожно вытягивая Коготь. — Такое бывает раз в жизни. Поговорите с ним!

Фарид не сразу ответил. Потом он медленно кивнул:

— Если это действительно один из них… да. Хочу.

Я посмотрел на Владыку. Он всё так же сидел на каменном троне, недвижимый, с глазами, полными воспоминаний. Казалось, он не слышит нас, но я знал — слышит всё.

— Подойдите ближе, — произнёс он. Только сейчас я понял, что он говорит, даже не открывая рта. Слова возникали в воздухе вокруг, как шум ветра. Очень знакомо. Стерео, звук вокруг...

Фарид сделал шаг, потом другой. Сложил руки на животе. Готовность к сюрпризам. У меня стойка с кинжалом, учёные-деканы Университета пользуются другими стойками и оружием, но суть та же. Я старался контролировать дыхание, чтобы быть готовым к схватке. Или, бежать. Пожалуй, пока я больше склонялся к последнему — несмотря на всю пассивность Владыки, что-то внутри меня кричало от ужаса, как прибитый к земле заяц на которого наезжает асфальтовый каток.

— Если что, — сказал я, едва слышно, — я рядом, сеньор Фарид.

Фарид бросил быстрый взгляд на меня, полуобернувшись, и усмехнулся краем рта. И подошёл ближе к каменному. Владыка посмотрел прямо на него. И в этот миг я почувствовал, как что-то упало на меня — словно влажная ткань прилипла к коже.

Мир изменился.

…Песок.

Красная пыль, тяжёлый воздух. Каменные ворота, изъеденные временем. Я вижу их глазами Фарида — молодого, дерзкого, горящего от жажды к власти, женщине и силе. И полном надменности и упрямства.

Перед ним — элементаль. Существо из пламени, огненный смерч в доспехах из жара и света. Крики людей позади — глухие, далёкие. Рядом сгоревшие до состояния угля тела людей и лошадей, наполовину расплавленное оружие. Фарид в бою, и бой идет уже давно.

Фарид бросается вперёд. Он окружен потоками воды и пара. Ему жжёт кожу, он чувствует, ноют многочисленные ожоги, и обваренная кожа на ногах трескается от быстрых движений, но чародей останавливается. Я впервые вижу изнутри, как заклинание сплетается в голове чародея. Это не просто усилие, не напряжение некой мышцы в мозну, как у меня, а тонкая игра на образах и чувствах. Он дергает себя за нити ассоциаций, каждая нить это нота, которая сплетается в мелодию. Чародей делает это спешке, небрежно, через боль, но — срабатывает.

Из толстого, наполненного водой бурдюка с особым раствором, вырывается поток воды. На ходу сплетаясь в скакуна эта волна врезается в огненного элементаля и оба исчезают в облаке пала. Элементаль уже был ослаблен. И он не может удержать себя в материальном. Элементаль развеивается, превращаясь в россыпь оранжево-красных искр, которые противоестественно долго не гаснут в наполненном влагой воздухе, кружась в водовороте. В центре огненного столба — огненный камень, пылающий сущностью побеждённого духа огня.

Фарид хватает его, чувствует, как он обжигает пальцы, и почти смеётся сквозь кровь и гарь:

— Для тебя, моя…

Резкий обрыв. И вот уже другое место, другое врем. Фарид в богатых одеждах скрывающих повязки на ранах. И он исполнен уверенности. И смотрит на женщину так, как может смотреть мужчина, который знает — ему нельзя отказать. В его руке сущность огня. Он протягивает его на раскрытой ладони. Это подарок. Подарок, достойный царицы цариц.

Она отворачивается. Женщина в лёгком прозрачном платке, вдруг становится чужая. И недосягаемая. За её плечом стоит другой мужчина. Богатый. Сильный. Более сильный.

— Оставь его себе, Фарид, — говорит она тихо. — Мне он не нужен.

И пламя внутри гаснет.

Я выдохнул, открывая глаза. Воздух в храме был холоден, но пальцы жгло, будто я держал камень сам.

Фарид стоял перед троном, тяжело дышал. Лицо его было серым, но руки — неподвижны. Владыка склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри.

— Богатая жизнь, — сказал он так и не пошевелив губами. — Полная.

Я шагнул вперёд и протянул ладонь.

— Камень. Дай мне камень и говори с ним. А мне надо идти. Ну же!

Фарид моргнул, словно не сразу меня узнавая, потом опустил руку в потайной карман и отдал мне красный осколок огня. И не дав ему опомниться, я толкнул Волока в бок:

— Пойдём. Нам нужен мост. Черный.

Я оставил Фарида у трона. Его лицо было недвижно, но пальцы едва заметно дрожали, словно он держал что-то невидимое. Владыка не смотрел на нас — всё его внимание было внутри, в чьих-то чужих воспоминаниях.

Мы с Волоком быстро обошли и его, и трон с Владыкой. И почти сразу нашли нужный мост. Он не был черным целиком, только шероховатые пласт камня сверху. Камень будто впитал в себя ночное небо: чёрный, гладкий, тянущий взгляд в глубину. Ни знаков, ни высеченных символов, только тьма и странное мерцание у самого края.

Я достал амулет памяти, что я нашел в сокровищнице Горящего Пика.

— Сеньор, вы уверены, что нам нужно туда? — прошептал Волок.

Его можно было понять. Честно говоря, строителям моста, если конечно мост был построен а не каким-то образом выращен из скалы следовало подумать хотя бы о перилах. Впрочем, он был достаточно широк.

— Нет, — сказал я честно. — И я даже не хочу туда идти. Вот только люди становятся теми, кем-то, только делаю то, что не хотят, ради того, в чем нет уверенности. Это последний урок, Адреан.

Волок дернулся от своего имени.

И я двинулся вверх. Камень оказался