Правила волшебной кухни - Олег Сапфир

Со стороны Джулии послышалась непереводимая игра слов, а следом смех.

— Не льстите себе, Артуро, — с нескрываемым скепсисом в голосе сказала она. — Не думаю, что у вас получится то же самое, что и у дона Карлуччи. Ведь он был настоящий мастер! Старый мастер! Шестьдесят лет, из которых пятьдесят Карлуччи простоял у плиты и тренировался. А вы?

— А мне не надо пятьдесят лет тренироваться, чтобы сделать хорошо, — ответил я и пожал плечами. — Давайте на спор? Если вам не понравится моё ризотто, то я… что у вас тут в Венеции делают на спор? Пробегусь голым по площади Сан-Марко! Как вам такое?

— Ах-ха-ха-ха! — засмеялась девушка. — Ты совсем дурак, сеньор Артуро?

— Нет. Просто уверен в себе и своей кухне…

И тут что-то в её взгляде изменилось. Причём явно в положительную для меня сторону. Эдакая оценка в нём появилась, и доля вызова.

— Согласна, — кивнула Джулия. — Но в таком случае и я сделаю свою ставку.

— Пожалуйста! Только рад буду…

— Если ты выиграешь, то я соглашусь работать на тебя официанткой. Два месяца без зарплаты.

Удивление? Это мягко сказано.

— Думаю, официантки с вашими внешними данными забывают забирать зарплату, как некоторые наши госслужащие, — не совсем удачно шутканул я. — Но позвольте, Джулия. Уверен, что официантки дона Карлуччи тренировались по пятьдесят лет, прежде чем…

— Ха-ха, сеньор Артуро, — а вот вторая явно зашла.

— … я это к тому, справитесь ли вы? Есть ли у вас опыт?

— Имеется.

Далее кармен начала озвучивать названия ресторанов, в которых уже успела поработать, хотя мне это ни о чём не говорило. Однако врать о таком… не думаю, что хоть кто-то и хоть когда-то приписывал себе несуществующие официантские регалии.

— Впечатляет, — соврал я и наконец-то поставил пачку пелатти на стол. — Но есть вопросы.

— Слушаю.

— А зачем тебе работать здесь? Ты же только что чехвостила этот район.

— Бабушка, — вздохнула Джулия. — Слишком слаба…

Хотя по тому, как бодро она намывала посуду в считанных метрах над неведомой хтонью, так сразу и не скажешь.

— Через весь город не набегаешься, а так она всегда будет у меня под присмотром.

— Вот как? Тогда следующий вопрос: а не страшно ли идти работать к незнакомцу? Что, если я какой-нибудь маньяк? Или того хуже! Что, если я совершенно не смыслю в высокой кухне и прогорю, едва открывшись?

Ответом мне была самая загадочная улыбка на свете.

— Знаешь, — сказала Джулия. — Если мне действительно понравится твоё ризотто, значит «Марину» вновь ждёт грандиозный успех. Уж поверь мне, я знаю о чём говорю…

Глава 7

Кареглазая сеньора Джулия и впрямь показала мне достойный рыночек, который находился на стыке моего района с более «вменяемой» частью города. Внутри было всё. То есть вот вообще абсолютно ВСЁ, что нужно повару для счастья, и осталось мне теперь только разобраться с местными продуктами. Не в том плане, что я смотрю на местный сыр, пускаю слюни пузырями и не понимаю, что это за сыр, а в мелких нюансах. Переезд из страны в страну сам по себе предполагает, что какое-то время я буду плавать в местных брендах, но ничего. Со временем придёт.

Итак! Намучавшись со своей телегой и венецианскими мостами повторно, я быстренько сгрузил продукты в «Марину» и провёл беглую инвентаризацию.

В целом, достойно. Есть почти всё, что мне нужно для приготовления соуса из морепродуктов кроме… самих морепродуктов. Да, глаза разбегались и что-то я всё-таки умудрился забыть. А время поджимает, и мне обязательно нужно выиграть у Джулии спор. Не потому, что мне приятно её общество и появились планы на это юное строптивое чудо (хотя и это тоже), а чисто с прагматической точки зрения. Работать в одного я не смогу. Точнее смогу, конечно, но очень недолго и вряд ли качественно. Мне позарез нужен официант, чтобы не разрываться между кухней и залом. А потому:

— Карло! — уже через пятнадцать минут я снова посетил бакалейную лавку. — Помнишь, ты говорил мне про местного рыбака?

— Матео?

— Наверное. Слушай, я не могу ждать до ночи. Помоги мне найти его сейчас.

Как будто бы нехотя, старичок дал мне нужный адрес и объяснил как до него добраться. Дорога заняла ещё пятнадцать минут, но зато каких пятнадцать минут! Меня вновь с головой захватила атмосфера Венеции, вот только на сей раз другой её части — менее туристической, менее приглядной, но от этого не менее интересной.

Я гулял вдоль по пирсу и рассматривал лодки. Одну как будто бы наспех сделали пьяные бобры, другая новенькая, с блестящим белым корпусом, третья парусная яхты, четвёртая больше похожа на плавучий дом, а пятая такой неземной красоты, что невольно задумаешься: а кому такое счастье принадлежит? Уж не кому-нибудь из сильных мира сего?

Запах моря, поросшие тиной и ракушками столбы, что торчат прямо из воды с непонятной целью, короче говоря — сказка.

И тут, среди самых обычных венецианских домов я заприметил что-то деревянное и нелепое, как будто мультяшное. В том, что это и есть пункт моего назначения, сомнений не было вообще. К стене этой рыбацкой хижины были прислонены удочки и гарпуны. Рядом на специальных растяжках сушились сети и краболовки. Снаряжение пусть было и старенькое, но надёжное даже на вид.

Назвать себя профессионалом я не могу, но всё же в вопросе разбираюсь. Во-первых, потому что люблю рыбалку. Без повода и вопреки. Вопреки комарам, запутавшейся леске, исколотым пальцам, вонючей прикормке, холоду, сырости и прочим профильным неурядицам. Ну а во-вторых, любой нормальный повар должен интересоваться тем, как добывается пища.

Нюансов куча! С дуру ведь можно и краба загарпунить. Вышибить ему на радостях всё мясо и принести домой кучу бестолкового хитина. А у некоторых видов рыб, насколько мне известно, в зависимости от способа ловли может даже вкус мяса поменяться. С кем-то нельзя бороться, а кого-то наоборот надо измотать перед забоем.

Короче говоря, с первого взгляда мне стало понятно — в этой забавной лачуге живёт вполне себе серьёзный рыбак. Так что оставив свою несчастную тележку возле входа, я постучался в дверь. Раз постучался, два постучался, три постучался. Не дождался ответа и чисто ради любопытства решил обойти дом вокруг, а там…

— Жанлука!

…на простенькой, явно сколоченной собственными руками табуретке сидел он. Плечистый, здоровенный мужик. Причём «плечистый» — это ещё слабо