Бумажный папа - Marisabel_mari

* * *

― Расскажите, что вы будете делать с хребтами рыбы-льва для приготовления зелья гербицида.

― Я возьму четыре штуки и растолку… э-э… не очень мелко.

Гарри старается отвечать на вопросы, но мысли путаются и свиваются в узел, который каждый раз приходится распутывать и развязывать.

― Что вы скажете о заключительных действиях в этом зелье?

― Я… помешаю четыре раза… кажется, по часовой стрелке.

На предыдущем уроке зельеварения во время практической части Снейп не дал ему и приблизиться к котлам, вместе чего снова задал конспектировать главу. И сразу же создал защиту от запахов. У Гарри тогда так потеплело на душе от его заботы, но теперь… теперь ему все видится в другом свете.

В том самом, отливающем холодной синевой.

― Сегодня вы немного рассеяны, Поттер, но в целом все верно. ― Снейп захлопывает учебник и откладывает его в сторону. ― В следующий раз попробуем поработать практически, а сейчас приступим к очищению сознания.

Это сон. Это был просто сон. Как можно верить снам? Гарри без конца твердит это про себя, но никак не может отделаться от гадостного ощущения, что Снейп ― настоящий предатель и маринует его, как огурец, в особом рассоле, чтобы потом пикантно подать к столу Волан-де-Морта. Поэтому он резко дергается, когда чужая рука прикасается к его затылку.

Снейп, конечно, это замечает.

― Поттер… что-то случилось? ― спрашивает он обеспокоенным голосом, которому Гарри отчаянно хочет верить, но не может.

Интересно, а Снейп может погрузить его в транс, а потом сдать в руки какого-то Пожирателя, чтобы тот отправил его своему Лорду? Тогда Снейп останется чистеньким в глазах Дамблдора…

Нет. Он не такой. Он… все-таки на их стороне. Или нет?..

― Вам сегодня крайне сложно сосредоточиться, ― констатирует Снейп. Гарри только пожимает плечами.

Ему нужно одно: удостовериться, что это был сон. Только сон. Да, очень яркий, правдоподобный, все эти ощущения, запахи, звуки… но все-таки сон. Страх, который приобрел слишком осязаемые формы. И тогда Гарри сможет все: внимательно слушать, отвечать, радоваться каждой отработке, где он получает сполна внимания от человека, который вроде как искренне хочет помочь…

― Этой ночью… ― начинает Гарри и замолкает, не зная, как сказать. Если он спросит, разве Снейп скажет правду?

Особенно, если это та правда, которую Гарри отвергает всей душой, но которая кажется ему истинной.

― Этой ночью вы говорили с Волан-де-Мортом обо мне. Это правда? ― быстро проговаривает и смотрит Снейпу в глаза.

Рука Снейпа дергается и соскальзывает с затылка, а его черные глаза на мгновение вспыхивают страхом.

― Что? ― переспрашивает он измененным голосом.

Гарри вскакивает. Сердце колотится как сумасшедшее.

Это был не сон. Не совсем сон. Неважно. Все это ― правда.

Снейп тоже встает. Он бледен. Он смотрит ему в глаза, не отрываясь, а Гарри прикидывает, сможет ли он добежать до двери, пока ту еще никто не запер каким-то сложным заклинанием. Ясное дело, не сможет.

Какой он идиот! Кому поверил! Гарри в отчаянии хочется пнуть парту, швырнуть стул, но лучше никого здесь не провоцировать ― ситуация и так аховая.

― На основании чего вы мне это говорите? ― холодно спрашивает Снейп с каменным лицом, которое он успел привести в норму, но глаза по-прежнему его выдают ― в них слишком много… чувств. Разных. Гарри предпочел бы это не видеть.

Коротко пораскинув мозгами, Гарри решает, что сказать правду ― наименьшее из всех зол.

― Мне приснился сон, ― говорит он. ― Но это не совсем сон… скорее, видение. Там были вы и ваш любимый Лорд… которого вы кстати так и называли. ― Гарри не удерживается от презрения и краем глаза замечает, как дергается лицо Снейпа, будто тот совсем разучился держать шпионскую маску. ― И вы сказали ему, что… сбережете меня для него. ― Голос в конце предательски дрожит, и Гарри стискивает зубы и глубоко вздыхает, чтобы не разреветься ненароком перед этим предателем, который на самом деле такой и есть.

Снейп молчит. Слишком долго и слишком тяжело, чтобы это можно было выдержать.

― Просто скажите… ― начинает Гарри, но тот перебивает:

― Вы вольны думать обо мне как угодно. ― Его голос звучит резко и бьется о стены кабинета, попутно ударяя по ушам. ― В свете всего, что вы видели и слышали, пусть вас успокоит мысль, что я не причиню вам вреда, какими бы мотивами я не руководствовался.

― Но почему бы вам не…

― Отработка закончилась, Поттер, вы свободны.

Снейп отворачивается, всем видом показывая, что не хочет его больше видеть.

Гарри, не веря своему счастью, пятится к двери, пока тот не передумал. Хотя… счастья на самом деле он не испытывает. Это просто такое выражение. На самом деле он ничему не верит. Никому и ничему. Даже тому, что сможет целым и невредимым выйти из этого кабинета…

― Да… вот что, Поттер, ― негромко окликает его Снейп, и Гарри застывает на месте, почти не дыша. ― Сделайте самостоятельно упражнение по очищению сознания. Это важно.

― А какая разница, буду я делать упражнение или нет, если Воланд-де-Морт все равно меня похитит и убьет? ― вырывается у Гарри. Снейп ощутимо вздрагивает и оборачивается.

― Если вы не будет делать глупостей, Поттер, ― шипит он, ― то никто вас не похитит: в Хогвартсе это невозможно. Пожиратели смерти шныряют за его пределами, поэтому вам категорически запрещено выходить за ворота. Это ясно?

Снова. Он снова делает вид, что Гарри для него ― нечто большее, чем просто какой-то мальчишка, очередной студент. Конечно, Кое-кто слишком жаждет его крови, поэтому Снейп его бережет. Ну, достаточно лишь сохранить ему жизнь, разве не так? А все эти намеки, что Гарри слишком важен и дорог, достоин такого внимания и заботы ― к чему, интересно, они? Это что, такой коварный план ― привязать его к себе, а потом сделать ему больно, потому что Гарри-дурачок все принял за чистую монету?

Во что бы он ни успел поверить до этого, нужно разорвать эту связь. Немедленно. Поставить точку здесь и сейчас. Снейп ― гадкий предатель, а еще ― садист, если он способен так тонко и незаметно пробраться в душу, чтобы потом точным ударом разворотить там все на свете. Не стоит давать ему оружие. Пусть же сейчас покажет свое истинное лицо. Пусть проявит свой гнев в полной мере, выплеснет ненависть черным