История Рима - Сергей Иванович Ковалёв

вопросам: «Моральные письма к Луцилию» и ряд небольших трактатов на моральные темы: «О милосердии», «О гневе», «О душевном покое», «О досуге», «О счастливой жизни» и др. Сенека не занимался онтологическими и гносеологическими проблемами. Природа, как мы только что указывали, интересует его исключительно с религиозно-этической точки зрения. В центре его философии — вопросы морали. Называя себя последователем стоической школы, он, однако, многое берет у Эпикура. Время, в которое он жил, и его личное положение определили характер его моральных взглядов. Главная задача философии — дать человеку внутреннюю независимость и душевное спокойствие. Только таким путем можно спасти себя от зла и страданий жизни. Но конечным идеалом мудреца является смерть, и вся жизнь должна быть подготовкой к смерти. В этом учении ярко сказались бессилие и пессимизм гибнущей римской аристократии эпохи террористического режима. В духе стоического учения Сенека признает равенство всех людей, в том числе и рабов. Он нападает на богатство, восхваляя простоту жизни бедняка и те радости, которые она дает. Однако Сенека вовсе не отрицает богатство вообще. Он только учит, что не следует быть рабом богатства, что нужно уметь отказаться от него и не страдать при его потере. Такое двойственное отношение объясняется тем, что Сенека сам был очень богатым человеком и поэтому не имел мужества быть последовательным в своих взглядах. На практике он часто отступал от своих моральных идеалов. Энгельс говорил о нем: «Этот стоик, проповедывавший добродетель и воздержание, был первым интриганом при дворе Нерона, причем дело не обходилось без пресмыкательства; он добивался от Нерона подарков деньгами, имениями, садами, дворцами и, проповедуя бедность евангельского Лазаря, сам-то в действительности был богачом из той же притчи. Только когда Нерон собрался схватить его за горло, он попросил императора взять у него обратно все подарки, так как, дескать, с него достаточно его философии».[495]

Но каков бы ни был Сенека при жизни, он искупил много своих прегрешений мужественной смертью. Нерон, как мы видели, воспользовался заговором Пизона, чтобы отделаться от Сенеки, и послал ему приказание умереть. Сенека вскрыл себе вены, обнаружив при этом полное спокойствие и самообладание.

Стоицизм скоро сделался самой распространенной, почти официальной философией империи. Он не призывал к активной борьбе со злом, но учил только пассивному сопротивлению путем ухода во внутреннюю жизнь. Спасение лежит не во вне, а внутри человека. Это было вполне в духе эпохи. Смутное сознание надвигающейся социальной катастрофы порождало в людях чувство полного бессилия и пессимизм. Социальные связи порывались, общество распадалось на свои составные элементы. Единственное спасение состояло в том, чтобы уйти в свое «я», замкнуться в мире личного нравственного совершенства. Своим учением о божественном мировом разуме, частицей которого является индивидуальный разум, стоицизм удовлетворял росту религиозно-идеалистических настроений. Наконец, черты космополитизма, характерные для Стои с самого ее возникновения, отвечали универсальному, космополитическому характеру римской империи, не доросшей до национального государства и вместе с тем стиравшей все местные особенности, все племенные различия, переваривавшей все народы в гигантском котле римского государственного механизма и единой греко-римской культуры.

Последователем и продолжателем Сенеки был фригийский вольноотпущенник Эпиктет (вторая половина I в. и начало II в.), лекции которого слушал сам император Траян. Пессимизм и индивидуалистическая этика характерны и для Эпиктета.

Несколько другую, более активную форму получил стоицизм у Марка Аврелия, «философа на троне». Положение главы государства, вынужденного бороться с грозным кризисом, не позволяло ему заниматься только личным совершенствованием. Практические задачи власти требовали от него величайшей активности, что не могло не отразиться и на его морально-философских взглядах, нашедших выражение в знаменитом произведении «К самому себе» (в 12-ти книгах). В нем сильнее, чем в другой литературе стоиков, выступает социальный момент. Человек поставлен на своем посту божественной волей, и он обязан до конца выполнять свой долг, как бы ни был он труден и суров:

«Пусть божество в тебе будет руководителем существа мужественного, зрелого, преданного интересам государства, римлянина, облеченного властью, чувствующего себя на посту, подобного человеку, который, не нуждаясь ни в клятве, ни в поручателях, с легким сердцем ждет зова оставить жизнь. И светло будет у тебя на душе, и ты не будешь нуждаться ни в помощи извне, ни в том спокойствии, которое зависит от других».[496]

Человек является, прежде всего, членом общества. Поэтому всякое его действие должно быть гармонично с общественной жизнью.

«Как ты сам входишь в состав гражданского общества, точно так же и всякое твое действие должно входить в состав гражданской жизни. Если же какое-либо не имеет отношения, непосредственного или более отдаленного, к общей цели, то оно дробит жизнь, нарушает ее единство, подымает бунт, уподобляясь тому человеку, который, будучи одним из участников народного собрания, не желает подчиняться общему согласию».[497]

В позднем стоицизме было много чисто религиозных мотивов, которые в дальнейшем все усиливались. Во II в. жажда религиозного, порожденная общей обстановкой, стала охватывать с непреодолимой силой население империи. Широкое распространение восточных культов и появление синкретических религиозно-философских систем (гностицизм) завершилось созданием новой религии, христианства, которое многое заимствовало и у стоицизма. Но об этих религиозно-философских системах речь пойдет ниже, в связи с христианством.

Право

Мы видели (в первой части), что римское право достигло высокого развития уже в эпоху республики. Юридическое творчество империи приняло еще более широкий размах. Этого требовала сама жизнь. Империя включила в себя огромный и пестрый мир, объединенный экономическими, политическими и культурными связями, которые выходили далеко за рамки Средиземноморья. Многообразие правовых норм и обычаев отдельных стран, вошедших в состав империи, требовало юридической унификации. Растущие социальные противоречия вынуждали господствующий класс прилагать максимальные усилия для того, чтобы юридически закрепить свое привилегированное положение и отсрочить надвигающийся крах. Это объясняет нам, почему во II и в начале III в. римская юриспруденция достигает своего высшего расцвета.

Источниками права в эпоху империи, с отмиранием деятельности народных собраний, сделались постановления сената (senatus consulta) и законодательство императоров. Последнее приобрело исключительное значение с тех пор, как сенат потерял свои законодательные функции (с конца III в.).

Распоряжения императоров делились на следующие категории: эдикты — общие распоряжения для всего населения империи; мандаты — инструкции должностным лицам; рескрипты — распоряжения по отдельным вопросам; декреты — решения по спорным, в частности, судебным делам. Кроме того, некоторые императорские распоряжения получают также название «законов» (leges).

В конце империи законодательный характер приобретают и постановления высших должностных лиц — префекта претория и градоначальника столицы.

Параллельно с этим прекращается судебная деятельность претора. Мы видели, что