Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Шэнь покинул столицу. Проводив его, князь Ян с сыном возвращались домой, вдруг на перекрестке дорогу им преградил экипаж какого-то вельможи, окруженный стражниками. Князь вежливо попросил дать ему проехать, но вельможа не только не уступил дорогу, но даже вознамерился заставить князя следовать позади себя.

Не на шутку разгневанный князь вскричал:

– Придворные его величества так не ведут себя! Немедленно освободите дорогу!

Только после этого вельможа велел слуге сойти с коня и отвести экипаж в сторону. Князь успел разглядеть наглеца – это был Дун Хун! На следующий день князь со старшим сыном сидел в приемной, ожидая вызова императора, когда вошел Дун Хун. Все вскочили со своих мест и раболепно склонились перед ним. Дун Хун ограничился кивком и встал прямо у дверей, ведущих в покои государя. Князь спросил у охранника:

– В чем дело? Почему этот господин хочет пройти к императору раньше тех, кто ждет здесь уже давно?

Охранник в ответ:

– Ревизор Дун Хун имеет право входить в покои его величества без промедления.

Князь возмутился:

– Покои государя – святыня, а придворный этикет – это все равно что воинский устав! Если же находится чиновник, нарушающий этикет, следует призвать такого к порядку!

Охранник, вняв Яну, преградил дорогу Дун Хуну, и тот вынужден был отступить.

Вскоре Чжан-син вошел к императору, который встретил его словами:

– Пройди к императрице, она хочет видеть тебя!

Чжан-син задержался во дворце, а Ян вернулся домой. Государь сам отвел Чжан-сина в покои матери, где уже находились несколько приближенных, десяток придворных дам и ревизор Дун Хун. Государь взял Чжан-сина за руку и, улыбаясь, проговорил:

– Матушка пожелала погулять с вами по саду и потому просила вас остаться до вечера.

Император наполнил вином кубок, поднес его молодому министру, а потом вместе с ним вышел в сад. Вскоре они подошли к высокому павильону, перед которым находилась большая лужайка – несколько сот шагов с запада на восток и свыше тысячи с севера на юг.

– Это излюбленное нами место отдыха, – вымолвил император. – Со времен династии Тан, как вы знаете, в моду вошла игра в мяч верхами. В свое время ею увлекались знатные вельможи. Говорят, что монарху якобы негоже развлекаться, но мы очень любим эту игру и вот на поле, которое вы видите, иногда забавляемся. Весьма искусен в игре ревизор Дун Хун. Мы наслышаны о вашей ловкости и смелости и хотели бы убедиться в них во время состязания!

Подумав немного, Чжан-син ответил:

– Меня не учили этой игре, боюсь, не сумею угодить вашему величеству.

Император рассмеялся.

– Она похожа на фехтование мечом. Мы сейчас сами покажем вам, как нужно играть, а вы учитесь!

Государь велел позвать Дун Хуна, и тот немедля явился в сопровождении пятидесяти своих игроков. Император взобрался в седло и выехал на площадку. Дун Хун хлестнул коня, вылетел вперед и сильным ударом загнал мяч высоко в небо. Император скакал то на восток, то на запад, дабы успеть отбить пущенный Дун Хуном мяч, – это напоминало шалости двух драконов с жемчужиной, что висит у них под подбородком. Они играли полдня, но ни один не добился победы. Неожиданно Дун Хун подпрыгнул в седле и так сильно послал мяч вверх, что тот стал маленьким и далеким, словно звезда в небе. Государь погнал коня и попытался отбить падавший мяч, но промахнулся, и мяч шлепнулся на землю. Дун Хун ударил в барабан, возвещая о победе, император нахмурился. Чжан-син был поражен: «Как мерзок этот Дун Хун, он ведет себя хуже, чем Цао Цао в Сюйтяне. А жаль, что в свое время Гуань Юй не убил негодяя Цао Цао!» Юноша обратился к императору:

– Ради вашего величества я готов сыграть с ревизором Дуном. Но играть я хочу по правилам войны: проигравшему придется покинуть поле сражения и признать себя побежденным навсегда!

Государь кивнул, а Дун Хун обрадовался: «В ратном деле я слабее, но в этой игре равных мне нет, – поглядим, как запоет этот мальчишка, когда проиграет!» А Чжан-син сел в седло и заявил Дун Хуну:

– Битой пользоваться я не умею, буду играть мечом.

Дун Хун не возражал и подумал только: «Мечом-то действовать труднее, юнец проиграет с первой же подачи!» Он размахнулся и послал мяч высоко в небо. Чжан-син не растерялся и ловким ударом отбил мяч Дун Хуну. Тот поднял биту и что было силы ударил: мяч достиг облаков и камнем начал падать вниз, прямо на голову Чжан-сина. Юноша вновь отбил. Видя, как ловко владеет военный министр мечом, Дун Хун почувствовал, что игра пошла всерьез и он должен добиться победы любой ценой. Призвав на помощь все свое умение, он раскрутил биту над головой и страшным ударом направил мяч в сторону юноши. Но меч Чжан-сина сверкнул в воздухе, и мяч взмыл почти на сто чжанов. Дун приготовился принять мяч на биту, но Чжан-син усмехнулся и вслед за мячом метнул свой меч, который с лету ударил по мячу и загнал его еще выше в небо. Дун остановил коня и стал ждать, когда мяч вернется с неба, но Чжан-син, продолжая подбрасывать то один, то другой меч, забивал мяч все выше под облака. Дун Хун в полной растерянности не знал, что и предпринять. Вдруг мяч просвистел возле головы его коня и упал на землю. Ревизор даже биту не успел поднять.

Чжан-син рассмеялся и сказал:

– Воины слов на ветер не бросают!

Сказал – и голова Дун Хуна покатилась с плеч. Зрители побледнели от ужаса. А Чжан-син отшвырнул меч и приблизился к государю.

– Ваше величество! Вы в расцвете лет и талантов, вы можете сами вершить все государственные дела, так зачем же вы приблизили к себе столь низкого человека, который пятнает вашу честь, зачем вызвали замешательство верных вам людей?! Властолюбие и распутство Дун Хуна пагубно отразилось на ваших придворных. Если этому не положить конец, в стране снова начнется смута! Вот почему я убил негодяя, убил в честном поединке. Прошу ваше величество отменить эти игры при дворе, они отрывают вас и ваших подданных от государственных забот!

– Мы ценим твою преданность, – помолчав, сказал император, – но смерть Дун Хуна может иметь роковые последствия!

Чжан-син в ответ:

– Жалеть о смерти негодяя – значит не думать о благе державы! А что для вас важнее?

Император смягчился.

– Ты наш спаситель: если мы и впредь допустим подобную ошибку, смело поправляй нас.

Шло время, минул уже пятый год, как князь Ян вернулся в столицу. Его второму сыну Цин-сину