Дарт Лонгботтом - Добрый Волдеморт

Раздвоенный язык то и дело высовывался из пасти Нагайны. Внушительные клыки заставляли вздрагивать даже закаленных «Пожирателей Смерти».

— Увы, моя дорогая, но их есть нельзя, — перешёл на парселтанг Волдеморт. — Труп магглы будет гарантом того, что этот сквиб станет верно служить нам. Но когда Паркинсон выдоит его досуха, ты сможешь полакомиться этим мясом.

— Тогда пообещай мне настоящую добычу! — капризно прошипела Нагайна и отвернулась, недовольная отказом.

— Обязательно, моя дорогая, — ответил Волдеморт и успокаивающе погладил змею по голове. — В Хогвартсе учится достаточно магглорождённых детишек. У тебя ещё будет возможность выбирать обед себе по вкусу.

— Тогда ладно. — И огромная хищная рептилия бесшумно поползла прочь из зала. Запах крови пробудил в Нагайне зверский аппетит, и змея отправилась охотиться в сад.

Волдеморт снова сел в кресло и с усмешкой спросил Снейпа:

— Расскажи мне, Северус, как там здоровье Альбуса Дамблдора?

* * *

Время приближалось к пяти часам, а Палпатин не любил без особого повода нарушать давно устоявшиеся в магическом мире традиции. А какое традиционное чаепитие может быть без хозяина дома? Поэтому Шив обыскал труп француза и вытащил у того флакон с антидотом из кармана. Затем трансфигурировал мёртвое тело в шахматную фигурку и спрятал ту в портмоне с расширенным пространством.

Приказав Невиллу привести дом в порядок, Палпатин отлевитировал спящего волшебника в сад, поближе к деревьям, служащим магическими накопителями дома. Несколько капель антидота разбудили спящего магистра. «Империус» спал с того сразу после смерти французского архимага, поэтому герболог очнулся уже вполне вменяемым. Сорвав с шеи про́клятое ожерелье, Эдриан Уиттл призвал волшебную палочку и с ожесточением испепелил коварную бижутерию.

— Ох, слава энтам! Как же отвратительна магия подчинения, — с облегчением простонал магистр, откинувшись на ствол дерева, а затем с теплотой посмотрел на Палпатина и прочувственно сказал: — Спасибо, что спасли нас, Фрэнк!

— А ведь я доверил вам своего сына, Эдриан. И что в результате? Вас обоих сегодня едва не убили, — произнёс в сторону Палпатин.

— Этот волшебник… Он напал на меня слишком неожиданно, — начал оправдываться Уиттл, но потом замолк и досадливо взмахнул рукой.

Палпатин укоризненно посмотрел на того и рассеянно ковырнул пальцем кору дерева, возле которого стоял.

— Мерлинова борода! Признаю́ вашу правоту, Фрэнк, — вздохнул герболог. — Я, конечно, тоже был хорош. Мне следовало сделать вид, что его «Империус» на меня подействовал, а затем в нужный момент активировать защиту дома. Тогда этот негодяй стал бы удобрением для моих грядок, и вам бы не пришлось нас спасать.

— Если бы желания были лошадьми, нищие тоже могли бы ездить верхом, — хмыкнул Палпатин. — Мне кажется, сэр, сегодня я повторил подвиг своего отца и спас вам жизнь. Только в прошлый раз это были плотоядные морские водоросли, а сегодня — до крайности обнаглевший французский архимаг.

Эдриан Уиттл весело усмехнулся:

— История часто развивается по спирали. Когда-то ваши далёкие предки защищали моих от римлян, а теперь вы спасаете меня от их наследников. И всё потому, — многозначительно потряс указательным пальцем магистр гербологии, — что ваши предки были воинами-прорицателями, а мои — бардами и хранителями традиций. И вообще, дорогой Фрэнк, какие могут быть счёты между родственниками?

— Тут вы правы, магистр, — хмыкнул Палпатин, улыбнувшись. — Но я бы настоятельно просил вас переехать в другую страну, хотя бы на какое-то время. Гибель Кастора Прута вызовет широкий резонанс в определённых кругах, и мне бы не хотелось отрываться от дел, чтобы спасать вас снова. Невилл, как вы наверняка уже поняли, тоже больше бард, чем боевик или прорицатель. Я думаю, в будущем его ждёт место преподавателя в какой-нибудь магической школе, а не стезя воина. Видимо, наследие Алисы оказалось сильнее, чем гены моих предков.

— Наша кровь действительно сильна! — с гордостью произнёс Уиттл, а затем вздохнул и тепло посмотрел на Палпатина: — Искренне сочувствую вашему горю, Фрэнк. Я до последнего надеялся, что племянница сможет оправиться от последствий «Круциатуса». Мне даже сообщили, что перед самой смертью она целую неделю находилась в сознании.

— Увы, разум её оказался безвозвратно повреждён, — покривился Палпатин от неприятных воспоминаний и отвернулся. В наступившей тишине слышалось только жужжание насекомых, летающих над клумбами.

— Раз вы считаете, что мне будет лучше отправиться в путешествие, я так и сделаю, — произнёс Уиттл, выдержав паузу. — А в следующем году я буду ждать Невилла на практику. Только пройдёт она уже в той стране, где найдётся что-нибудь интересное.

— А дом и сад? — спросил Шив.

— С собой возьму, — пожал плечами магистр и плавно повёл рукой по воздуху. Из-под земли тут же полезли побеги лиан, которые сами собой начали сплетаться в садовую мебель. Через минуту возле деревьев сформировались удивительной красоты стол и кресла.

— Давайте присядем, Фрэнк, а то скоро вы этот несчастный бокоте без коры оставите.

Из дома показался Невилл, левитировавший перед собой поднос с чайным сервизом. Подойдя к Палпатину, Лонгботтом-младший отчитался:

— Я привёл дом в порядок и, насколько это было возможно, восстановил прежний вид. Вот чай для вас с учителем.

— Побудь вместе с нами, ученик, — сказал Уиттл. — К сожалению, мой домовик погиб, поэтому нам с твоим отцом понадобится помощь.

Невилл осторожно присел, разлил по кружкам травяной чай и тут же с любопытством спросил Палпатина:

— Отец, а почему этот француз вообще решил шантажировать тебя мной? У него разве мало денег?

— Власть, много силы и ощущение полной безнаказанности, — серьёзно сказал Шив. — Такое гремучее сочетание способно уронить в пучину безумия и гораздо более выдающихся людей. Я слышал историю про одного величайшего правителя древности, который победил всех своих врагов, но потом начал постепенно сходить с ума от собственного могущества.

Адриан Уиттл, подтверждая слова Палпатина, согласно кивнул. Видимо, в истории планеты действительно встречались похожие ситуации.

Невилл лукаво посмотрел на магистра гербологии и нарочито уныло произнёс:

— Мне так жаль, учитель, что практика уже закончилась.

— Ты рано обрадовался, молодой человек! — ухмыльнулся Уиттл немного злорадно. — На этом твоя учёба не заканчивается. Я хочу, Невилл, чтобы к следующему году ты вызубрил жизненный цикл магических растений Европы, систематику волшебных трав и бонусом освоил все заклинания римской школы, помогающие получить наиболее жизнеспособные всходы.

— Я? Кха-кха, — подавился