Просроченный долг - Йожеф Лендел

Ица защищает, вернее, объясняет эту подлость. Что их, дескать, выгонят, понизят в должности и пр. На это я ответил лишь тем, что в Вене, когда я был не согласен с партией, я вышел из партии и отказался от постоянной зарплаты за партийную работу. Хотя понимал, что меня ждет нищета — эмигрант, и немецким владеющий с грехом пополам, я окажусь в совершенно безнадежном положении.

И это дает мне право критиковать, а не уверенность, что пенсию у меня всё равно не отберут, даже если как писателя обрекут на молчание. Потом и это тоже только предположение, а не полная уверенность.

2 июня 1974 г.

Евтушенко победил! «Непсабадшаг» в номере от 2 июня печатает его стихи, опубликованные 22 мая в «Литературной». Похвальная поспешность. Боятся опоздать? Кто? Почему? Откуда?

5 июня 1974 г.

У нас хотят «воспитывать», «формировать» людей. Если то же самое проделывают еще где-то, то это манипуляция.

Только человек с трудом позволяет себя формировать или манипулировать прямым способом. Формированием и манипулированием не многого добиться. Принуждением и инстинктами — многого, к сожалению.

2 июля 1974 г.

Телевидение 5-го покажет «Антикритон». «Ключ» и «Немец». Этим я объясняю то, что «Уй ираш», после долгого молчания, попросил у меня новые вещи. Они думают, что я снова регзопа дШа? Они думали, что я был регзопа поп дга^а? В обоих случаях они ошиблись.

Я не persona grata, но и не persona non grata, я, кажется — и уже давно — persona non nongrata (Persona non grata (лат.) — нежелательное лицо.).

5 июля 1974 г.

Сегодня вечером по цветному телевидению покажут «Анти-критон», «Ключ» и «Немец». Я посмотреть не смогу, потому что у меня нет такого телевизора. Мы хотели купить минивизор, но сейчас его как раз нет.

Посмотрю, какая будет критика. Интересно уже и потому, что Отто вчера сказал, что ему, примерно перед рождеством, сказали, что суперредактор снял его эссе о «Маленьком сердитом старом господине» из серии «Почему это хорошо?» Интересно и поучительно. Так же и то, что Отто сказал об этом только сейчас.

Это, цензорская работа Чабы Шика <_> — все вместе взятое весьма характерно для ситуации.

Но не менее характерно, что сегодня по телевизору передают мои вещи, <_> что играют мои пьесы, в этом году даже две.

Для всего лагеря характерны полная неопределенность и непоследовательность политики, раболепство перед США и внутриполитические шатания, и я ощутил на себе некоторые последствия этого. Меня это не волнует, потому что со мной уже ничего не может случиться. А когда я уже умру, эта политика постарается меня узурпировать.

10 июля 1974 г.

«Всё следует толковать в исторической взаимосвязи». «Антиисторические взгляды ненаучны» и т. д. и т. п. Фразы неисчерпаемы! Но если мы попытаемся только упомянуть важнейшие события, на нас надевают тот или иной намордник. Не нужно «бередить» уже «решенные», «уже исправленные» дела и т. д. и т. п.

Более десяти лет назад на одном приеме я сказал Кадару: Нужно сначала очистить раны от гноя, а только потом можно перевязывать. Но даже сейчас всё больше происходит обратное.

Из этого я пришел к выводу, что единственная хорошая вещь — честно смешить. Нужно писать только шутливые, сатирические, ироничные вещи. И нужно принимать во внимание только границы, обозначенные в Библии: «Не строй гримасы слепому и не говори грубостей глухому!» («Не злословь глухого и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему» (Левит 19–14).) <_>

Но если мне и не хватает свободы, то большинству людей, а именно, крестьянству, совсем не мешает жить то, что было при Сталине и даже при Ракоши. Их не преследуют, дают возможность хорошо заработать, принимают у них — и за хорошие деньги — скот, выращенный по договору, и даже больше, чем записано в договоре. Им тоже известно, что много бюрократов-паразитов, но они живут своей жизнью. Покупают, строят, сажают виноградник.

Это трудно назвать социализмом. Более точно было бы — венгерская форма нэпа. Одно очевидно: крестьяне, возделывающие землю, с незапамятных времен не жили в таком благосостоянии и самое главное — покое. Они пережили Ракоши и его методы, надеются на будущее.

Я не могу быть «умным» настолько, чтобы не придавать этому важности. Те, кто хочет осчастливить народ против его воли, — сильно ошибаются.

13 июля 1974 г.

Здесь Илона. <_>

Любопытно, что она рассказывает об американском издании моей «Confrontation». Она заказала в Торонто и много месяцев не могла получить. Это совпадает с тем, что сообщил Золи Секей. В Нью-Йорке у одного книготорговца распродана, а другой даже не знал о ней. Видимо, продать одной партией одному покупателю (возможно, со скидкой) — лучшая сделка, чем какая-либо другая. Это напоминает метод прежних пештских журналистов, которые жили за счет неопубликованных статей.

Конечно, можно утешаться русской пословицей «что написано пером, не вырубишь топором», которая в венгерском переводе звучит приблизительно так: что перо написало, топору не уничтожить. Кстати, это укрепляет меня в том, что я должен заниматься только театром и юмористически-сатирическими вещами.

16 июля 1974 г.

Здесь был Пишта Шимон с магнитофоном, проговорили три часа подряд. Из этого он сделает часовую передачу, и, безусловно, добросовестно. Но обещал, что передаст мне машинопись всей записи.

Он так умело вел разговор, что я не был скован и даже не устал. Мне он не показал тезисы, но у него наверняка был план-вопросник. Ведь он уже давно занимается этим, и то, что я читал, хорошо.

19 июля 1974 г.

<.> Трагикомично, что венгерское правительство также «делает заявления» в связи с событиями на Кипре. Но ведь — интересно, будет ли оно этим оправдываться? — оно действует по приказу. Как по приказу вошло в 1968 г. в Чехословакию. Только ведь так, по существу, не было и не будет такого дерьма, в которое эта маленькая страна не вляпалась бы…

Но что поделать? Как бы ни было, мы можем быть только проигравшими. Единственное, чтобы мы не делали восторженных, самых восторженных заявлений: не будет такой войны, откуда бы она ни пришла и против кого бы ни была направлена, в которой наша молодежь стала бы надежными, хорошими солдатами.

21 июля 1974 г.

Вступление к моему уже почти в 1500 страниц дневнику, копия которого (вплоть до настоящего, до записей этого года) дожидается будущих времен в надежном сейфе, могло бы звучать приблизительно так.

Был один византийский историк, который писал две истории. Одну