Век Вольтера - Уильям Джеймс Дюрант

Свенска Ветенскапс-Академиен, которая стала Шведской королевской академией. Во Франции существовали провинциальные академии в Орлеане, Бордо, Тулузе, Осере, Меце, Безансоне, Дижоне, Лионе, Кане, Руане, Монтобане, Анжере, Нанси, Экс-ан-Провансе. Академии избегали ереси, но поощряли науку и эксперименты, терпели и стимулировали дискуссии; именно конкурсы на приз, предложенные Дижонской академией в 1749 и 1754 годах, положили начало Руссо на пути к Французской революции. В Париже Французская академия безмозглых бессмертных была пробуждена от догматической дремоты избранием Дюкло (1746) и д'Алембера (1754); а возвышение Дюкло до стратегического поста «постоянного секретаря» (1755) ознаменовало захват Академии философами.

Научные журналы способствовали интеллектуальному развитию. Одним из лучших были «Мемуары для служения истории наук и изящных искусств», редактируемые иезуитами с 1701 по 1762 год и известные как «Журнал де Треву» по названию их издательства в Треву, недалеко от Лиона; это было самое эрудированное и либеральное из религиозных изданий. Только в Париже выходило семьдесят три периодических издания, во главе с «Меркюр де Франс» и «Журналом савантов». Два самых эффективных и упорных врага Вольтера редактировали влиятельные журналы: Десфонтен основал в 1721 году «Новые литературные записки», а Фрерон с 1754 по 1774 год издавал «Année littéraire». Германия последовала его примеру, выпустив журнал «Brieve die neueste Literatur betreffend», среди авторов которого были Лессинг и Моисей Мендельсон. В Италии Giornale dei letterati освещал вопросы науки, литературы и искусства, а Caffé был журналом мнений в стиле The Spectator. В Швеции Улоф фон Далин сделал Svenska Argus вестником Просвещения. Поскольку почти все эти периодические издания использовали жаргон и были независимы от церковного контроля, они стали восходящей закваской в брожении своего времени.

Для восемнадцатого века, как и для нашего, было характерно распространение стремления к знаниям — именно той интеллектуальной жажды, которую Средневековье осуждало как грех глупой гордыни. Авторы ответили на это рвением сделать знания более доступными и понятными. Появилось множество «Конспектов»; такие книги, как «Математика — это легко», «Эссенциальный Бейль», «L'Esprit de Montaigne» и «L'Esprit de Fontenelle», стремились сделать науку, литературу и философию доступными для всего мира. Все больше профессоров преподавали на просторечии, обращаясь к аудитории, неспособной к латыни. Библиотеки и музеи расширялись и открывали свои сокровища для студентов. В 1753 году сэр Ханс Слоан завещал британской нации свою коллекцию из пятидесяти тысяч книг, нескольких тысяч рукописей и огромного количества картин, монет и древностей; парламент выделил двадцать тысяч фунтов его наследникам в качестве компенсации, и коллекция стала ядром Британского музея. К ней добавились коллекции рукописей Гарлея и Коттона, а также библиотеки английских королей, и в 1759 году великий музей был открыт для публики. В 1928 году на пятидесяти пяти милях его полок хранилось 3 200 000 печатных томов и 56 000 рукописей.

Наконец, появились энциклопедии, призванные собрать, упорядочить и передать новые запасы знаний всем, кто умел читать и думать. Такие труды были написаны в Средние века Исидором, епископом Севильским (ок. 600–636 гг.), и Винсентом из Бове (ок. 1190–1264 гг.). В XVII веке появились «Энциклопедия» Иоганна Генриха Альстеда (1630) и «Большой исторический словарь» Луи Морери (1674). Исторический и критический словарь Бейля (1697) был скорее собранием тревожных фактов и наводящих на размышления теорий, чем энциклопедией, но он оказал большее влияние на умы образованной Европы, чем любая подобная работа до Дидро. В Лондоне в 1728 году Эфраим Чемберс опубликовал в двух томах «Циклопедию, или Универсальный словарь искусств и наук»; в ней не было истории, биографии и географии, но благодаря системе перекрестных ссылок и другим способам она дала начало эпохальной «Энциклопедии» (1751 f.) Дидро и д'Алембера. В 1771 году вышло в трех томах первое издание Британской энциклопедии, или Словаря искусств и наук, «составленное обществом джентльменов в Шотландии и напечатанное в Эдинбурге». Второе издание (1778) насчитывало десять томов и превзошло своих предшественников, включив в себя историю и биографию. Так она росла, от издания к изданию, на протяжении двухсот лет. Сколько из нас по десять раз на дню собирали урожай и черпали из этой сокровищницы!

К 1789 году средние классы Западной Европы были так же хорошо информированы, как аристократия и духовенство. Печать пробила себе дорогу. В этом, в конце концов, и заключалась основная революция.

II. НАУЧНОЕ ОТКРОВЕНИЕ

Классическая наука переживала скромный спад после своего расцвета при Скалигерах, Казобоне, Салмасиусе и Бентли, но Николя Фрере поддерживал их традиции научной преданности и далеко идущих результатов. Принятый в Королевскую академию надписей и изящной словесности в возрасте двадцати шести лет, он в том же году (1714) прочитал в ней доклад «Происхождение франков», который разрушал гордую легенду о том, что франки были «свободными» людьми, пришедшими из Греции или Трои; скорее, они были южногерманскими варварами. Аббат Верто донес на Фрере правительству как на клеветника монархии; молодого ученого отправили на короткое время в Бастилию, после чего он ограничил свои исследования другими землями, кроме Франции. Он составил 1375 карт, иллюстрирующих древнюю географию. Он собрал интереснейшие сведения по истории классической науки и искусства, а также о происхождении греческой мифологии. Его восемь томов по древней хронологии исправили эпохальную работу Джозефа Юстуса Скалигера и установили китайскую хронологию в соответствии с принятыми сегодня принципами; это был один из тысячи научных уколов, пробивших библейскую концепцию истории.

Аналогичный удар был нанесен по классическим басням, когда Пуйи прочитал в той же Академии (1722) доклад, ставящий под сомнение изложение Ливием ранней римской истории. Лоренцо Валла высказал подобные сомнения по этому поводу около 1440 года; Вико развил их в 1721 году; но широкое исследование Пуйи окончательно дискредитировало как легенды рассказы о Ромуле и Реме, о Горациях и Куриациях; путь был открыт для работы Бартольда Нибура в девятнадцатом веке. К восемнадцатому веку, не совсем вписывающемуся во временные рамки этой главы, относятся «Prolegomena ad Homerum» (1795), в которой Фридрих Вольф расчленил Гомера на целую школу и династию певцов; тщательные издания Эсхила и Еврипида Ричарда Порсона; «Doctrina Numorum veterum» (1792–98) Йозефа Эккеля, основавшего науку нумизматику.

Только после открытия Геркуланума мир классической науки вновь ощутил экстаз такого откровения, которое пришло через гуманистов эпохи Возрождения. В 1738 году рабочие, готовившие фундамент охотничьего домика для короля Неаполя Карла IV, случайно раскопали руины