Осенние воспоминания - Елена Валентиновна Нестерова

Я женщиной чужою стану,

Дождями размывая след.

Что останется?

Поменять то, что греет и лечит,

На чужое, пустое враньё…

Что останется?

Пасмурный вечер,

с непрерывным холодным дождём…

Позабыть растворение в Рае,

И сменить на поколотый лёд…

Что останется?

Право, не знаю…

Может старой гитары аккорд…

Зачерпнуть решетом без раздумий,

И откинуть подальше любовь…

Что останется?

Просто — безумье,

да в кармане поломанный грош…

Постоять у садовой калитки,

Помахать на прощанье платком…

Это значит, на веки проститься?

Нет…

На миг…

Чтоб вернуться потом…

По мотивам письма от преданного читателя о романе «Отель для призраков»

До свиданья, мой призрачный автор.

До свиданья, мой призрачный автор.

Твои истины в сердце запали.

Ни настойка полыни, ни сахар,

А на сердце занозы застряли.

Лист последний и чай недопитый,

На прощание… Взгляд мой унылый.

Вяхирь крикнул на ветке немытой

И взметнулся стрелой пестрокрылой.

Я тебя никогда не забуду…

Мой прекрасный, мой призрачный автор.

Я твой образ в тетради рисую,

Неминуемо, ярко, опасно.

Может, свидимся в жизни, бывает…

Чудеса облетают листвою.

Милый автор, не бойся, я только,

Прикоснусь охладевшей рукою.

Мы похожи, велением сердца

И туманами в тихую осень.

Русский дух, зацепившись за ветки,

Слёзным ливнем всю землю намочит.

До свиданья, мой призрачный автор.

Я надеюсь, ты снова напишешь.

И я в мыслях тебя нарисую,

Как последнюю птицу на крыше.

Тоскую

Опять раскололось небо

на маленькие осколки.

И я закрываю двери

и прячусь в застенках тонких.

Я в этом огромном доме,

всего лишь песчинка мира.

Мне было немного больно,

когда это небо выло.

Мы люди боимся правды

и прячемся от угрозы.

Но то, что является страшным,

гуляет по нашему дому.

Опять раскололось небо

на маленькие осколки.

И я открываю двери,

и в душу впускаю дождик.

Пусть он оголяет нервы,

И мысли мои рисует.

Не страшно, когда я мокну,

Ведь я по тебе тоскую…

Ключи

Я закрываю голову…

От мыслей, что как цикады.

И днём и ночью носятся,

И не дают пощады.

Снотворное выпью, так нет же!

Их так не поймать в наручники.

Лежит моё бедное тело,

А голова — мой труженик.

Твержу я чертогам памяти,

Чтоб двери свои закрыли.

Но разве они послушают?

Годами я их копила.

По тонкому льду шагаю.

Мостки проверяю трухлявые.

И на краю со скалами,

Летаю, опять летаю.

Ну всё, доигралась. Ключики!

Я закрываю голову.

Прощайте, стихи колючие.

И голод по правде — в сторону!

Ключи я отдам прохожему.

Друзьям ведь отдашь — вернут.

И стану на всех похожая.

Вороной не назовут.

Улыбка, как снег

Улыбка мягкая, как снег,

Скомкалась в старую подушку.

Остался очень чёткий след,

Как слепок памяти послушной.

И в этой памяти — года,

Неукротимые, шальные.

И остановки — города,

Души ушедшей, побратимы.

Как удивителен каприз.

В минуту смерти и рожденья.

В конце лишь крашеный карниз,

Для взлёта или для паденья.

Но нам не следует роптать,

Ведь мы придумали всё сами.

Мы жили в разных плоскостях,

Судьбу, рисуя, как орнамент.

Но только разные цвета,

Кто ослепительно и броско,

А кто стеснительно неловко,

Копил прошедшие года.

И тихо плакал саксофон,

И удивительная скрипка,

Нас, превращая в чей-то сон,

Осенней ласковой улыбкой.

Три года пустоты

Уже три года пустоты.

Пустые улицы не чистят.

И я иду, забывши шарф.

А впрочем, не имеет смысла.

Дойдя до улицы моей,

До дома старого и злого,

Я вновь молчу и все ключи,

Теряю в сгорбленном сугробе.

Уже три года пустоты,

Но словно музыка играет,

И голоса моих друзей,

Я слышу, пусть не различая.

Я ускользала сотню раз,

Пытаясь сотворить начало,

Но всё, что я могу сейчас,

Молчать, о том, что нечто знала.

И в этом городе пустом,

Стучась в помеченные двери,

И крик — не звук, и вздох — не жизнь,

А просто, крайние пределы.

Уже три года пустоты.

Я забываю ваши лица.