Владимир Высоцкий - Владимир Семенович Высоцкий

Как ныне сбирается вещий Олег

Щита прибивать на ворота,

Как вдруг подбегает к нему человек —

И ну шепелявить чего-то.

«Эх, князь, — говорит ни с того ни с сего, —

Ведь примешь ты смерть от коня своего!»

Но только собрался идти он на вы —

Отмщать неразумным хазарам.

Как вдруг прибежали седые волхвы,

К тому же разя перегаром, —

И говорят ни с того ни с сего.

Что примет он смерть от коня своего.

«Да кто вы такие, откуда взялись?! —

Дружина взялась за нагайки. —

Напился, старик, — так пойди похмелись,

И неча рассказывать байки

И говорить ни с того ни с сего.

Что примет он смерть от коня своего!»

Ну, в общем, они не сносили голов, —

Шутить не могите с князьями! —

И долго дружина топтала волхвов

Своими гнедыми конями.

Ишь, говорят ни с того ни с сего,

Что примет он смерть от коня своего!

А вещий Олег свою линию гнул,

Да так, что никто и не пикнул, —

Он только однажды волхвов вспомянул,

И то — саркастически хмыкнул:

Ну надо ж болтать ни с того ни с сего,

Что примет он смерть от коня своего!

«А вот он, мой конь — на века опочил, —

Один только череп остался!..» —

Олег преспокойно стопу возложил —

И тут же на месте скончался:

Злая гадюка кусила его —

И принял он смерть от коня своего.

…Каждый волхвов покарать норовит, —

А нет бы — послушаться, правда?

Олег бы послушал — еще один щит

Прибил бы к вратам Цареграда.

Волхвы-то сказали с того и с сего.

Что примет он смерть от коня своего!

1967

Два письма

I

Здравствуй, Коля, милый мой

друг мой ненаглядный!

Во первых строках письма шлю тебе привет.

Вот вернешься ты, боюсь, занятой, нарядный —

Не заглянешь и домой, — сразу в сельсовет.

Как уехал ты — я в крик, — бабы прибежали:

«Ой, разлуки, — говорят, — ей не перенесть».

Так скучала за тобой, что меня держали, —

Хоть причина не скучать очень даже есть.

Тута Пашка приходил — кум твой окаянный, —

Еле-еле не далась — даже щас дрожу.

Он три дня уж, почитай, ходит злой и пьяный —

Перед тем как приставать, пьет для куражу.

Ты, болтают, получил премию большую;

Будто Борька, наш бугай, — первый чемпион…

К злыдню этому быку я тебя ревную

И люблю тебя сильней, нежели чем он.

Ты приснился мне во сне — пьяный, злой,

угрюмый, —

Если думаешь чего — так не мучь себя:

С агрономом я прошлась, — только ты не думай —

Говорили мы весь час только про тебя.

Я-то ладно, а вот ты — страшно за тебя-то:

Тут недавно приезжал очень важный чин, —

Так в столице, говорит, всякие развраты,

Да и женщин, говорит, больше, чем мужчин.

Ты уж, Коля, там не пей — потерпи до дому, —

Дома можешь хоть чего: можешь — хоть в запой!

Мне не надо никого — даже агроному, —

Хоть культурный человек — не сравню с тобой.

Наш амбар в дожди течет — прохудился верно, —

Без тебя невмоготу — кто создаст уют?!

Хоть какой, но приезжай — жду тебя безмерно!

Если можешь, напиши — что там продают.

1967

II

Не пиши мне про любовь — не поверю я:

Мне вот тут уже дела твои прошлые.

Слушай лучше: тут — с лавсаном материя, —

Если хочешь, я куплю — вещь хорошая.

Водки я пока не пил — ну ни стопочки!

Экономлю и не ем даже супу я, —

Потому что я куплю тебе кофточку.

Потому что я люблю тебя, глупая.

Был в балете, — мужики девок лапают.

Девки — все как на подбор — в белых тапочках.

Вот пишу, а слезы душат и капают:

Не давай себя хватать, моя лапочка!

Наш бугай — один из первых на выставке.

А сперва кричали — будто бракованный, —

Но очухались — и вот дали приз таки:

Весь в медалях он лежит, запакованный.

Председателю скажи, пусть избу мою

Кроют нынче же, и пусть травку выкосют, —

А не то я тёлок крыть — не подумаю:

Рекордсмена портить мне — на-кось, выкуси!

Пусть почшпот наш амбар — ведь не гнить

зерну!

Будет Пашка приставать — с им как

с предателем!

С агрономом не гуляй — ноги выдерну, —

Можешь раза два пройтись с председателем.

До свидания, я — в ГУМ, за покупками:

Это — вроде наш лабаз, но — со стеклами…

Ты мне можешь надоесть с полушубками.

В сером платьице с узорами блеклыми.

…Тут стоит культурный парк по-над речкою,

В ем гуляю — и плюю только в урны я.

Но ты, конечно, не поймешь — там,

за печкою. —

Потому — ты темнота некультурная.

1966

Песня о вещей Кассандре

Долго Троя в положении осадном

Оставалась неприступною твердыней.

Но троянцы не поверили Кассандре, —

Троя, может быть, стояла б и поныне.

Без умолку безумная девица

Кричала: