Сотканные из лжи - Нонна Монро

— Если честно, то я бы хотела остаться в Болфорде.

Колин недоуменно уставилась на меня через отражение. Ее тонкие брови выгнулись, а губы поджались, не предвещая ничего хорошего.

— Ты же знаешь, что мы не сможем провести время вместе: мама пойдет с нами.

— И что в этом такого? Она классная.

Я едва не спросила, зачем тогда ехать мне, но вовремя прикусила язык. Иногда мне казалось, что Колин хотела быть подругой моей мамы, а не моей.

— Эшли, я просто принимаю реальность. Если мама тебя одну не отпустит, не стану же я как-то плохо о ней отзываться. Втроем, так втроем.

— Колин, я правду хочу остаться здесь.

— Твои капризы начинают раздражать, — выплюнула она.

Но было ли это в реальности капризом? Ведь мы могли и здесь провести время вместе, необязательно для этого ехать в Бостон.

«Не отмалчивайся» — внезапно раздался в голове голос Тайлера. Мои губы приоткрылись. Слова вертелись на кончике языка, но не хватило смелости, чтобы произнести их. Колин обиженно отвернулась к зеркалу. Я решила воспользоваться моментом и встала с кровати.

— Пойду в библиотеку, — на опережение сказала я и как можно скорей выскочила из комнаты. Встреча с Кэтрин не казалась теперь чем-то страшным. В отличие от Тайлера. Увидев его в комнате Кэтрин, я растерялась. Смотрела в серые глаза и глупо моргала. Тайлер впустил меня, а сам покинул комнату вместе с Энтони и Лили.

Кэтрин выглядела немного уставшей, но все такой же уверенной в себе. На ее фоне я была жалкой. Но и это не смогло бы меня убедить вернуться обратно к себе. Кэтрин должна знать правду.

Наш разговор получился не таким, как я себе представляла. Кэтрин швыряла обвинения прямо в лицо и, пожалуй, имела на это право. Я действительно даже не попыталась выйти с ней на связь и убедиться, что все хорошо. Удобные обстоятельства и запреты матери ощущались как спасательный круг. Я зацепилась за них и не стала бороться за дружбу.

Кэтрин не кричала. Не истерила. Точно и понятно объяснила, почему мы больше никогда не станем подругами. И с каждым ее словом груз падал с плеч. Смотря в карие глаза, я понимала, как сильно соскучилась по голосу, по смеху. Только рядом с ней я чувствовала свободу и могла легко дышать. Ее безмятежность, жажда и любовь к жизни, заряжали меня. Даже солнце будто бы светило ярче. И стоило Кэтрин вычеркнуть из круга общения, как все вокруг померкло, а я… Я так больше не хотела.

— Я хотела бы все исправить.

— Зачем? Из-за Тайлера?

Боже, мне хотелось провалиться сквозь землю. Спрятаться и больше никогда не попадаться ей на глаза. Кэтрин всегда видела меня насквозь, словно я для нее была открытой книгой. Это осознание болезненно трепыхалось в сердце. Выворачивало наизнанку. Перед глазами мелькали картинки родом из детства, где она легко угадывала мое состояние. Те моменты, когда я испытывала грусть, раздражение, обиду, счастье. Она замечала все, потому что никто не замечал, что происходило с ней.

— Мы не обязаны налаживать отношения из-за ваших чувств. Тайлер сам решает с кем ему спать, целоваться и встречаться. Мы близки с ним, но не обременены клятвами. И я никогда в жизни не влезу в его отношения. Никогда. Ты пришла за моим одобрением? Засунь его мне же в задницу. Потому что черта с два я буду указывать людям, с кем им общаться. Но я не возвращаюсь туда, где мне были не рады. Где меня не любили и не ценили. Наша дружба разрушена, и я не ударю палец об палец, чтобы попробовать собрать ее по кусочкам. Мы больше не будем дружить, Эшли. Мы больше не будем теми подружками. И если ты так и будешь стоять и молчать, то я попрошу тебя выйти отсюда. С каждым словом я чувствую себя Шарлоттой или Харпер, отчего хочу врезать себе.

— Прости меня, пожалуйста.

Меня удивило, как просто я смогла попросить прощения. Наверное потому, что действительно чувствовала себя виноватой. И это ощущение так не похоже с тем, когда я раз за разом извинялись перед мамой или Колин.

Мысли сбились в кучу. Мне требовалось одиночество, чтобы прояснить их и разложить по полочкам. Обдумать каждую. Сделать верные для меня выводы.

— И я не знаю, зачем читаю столько книг, раз не могу связать двух слов. Но при этом понимаю, что любое слово и дальше будет звучать как оправдание. Возможно, когда-нибудь ты сможешь простить меня.

Я попыталась уйти, но слова Кэтрин остановили:

— Если ты разобьешь сердце Тайлеру, или Харпер попытается разрушить его жизнь, я уничтожу все, что вы любите. Спалю дотла. Сравняю с землей. Наращивай броню, Эшли, или оставь парня в покое. Твоя мать, если узнает, не оставит тебя и его в живых. Пускай только даст мне повод, и я с радостью отомщу за каждое слово, что прозвучало в наш адрес.

— Я не разобью, — шепотом, но уверенно пообещала я. — И больше не повторю эту ошибку.

Эти слова исходили из самого сердца. Я сказала их быстрей, чем успела понять, что именно пообещала, но не чувствовала горечи.

Я впервые рискнула общественным мнением и сделала то, чего желала моя душа. Выйдя из комнаты и наткнувшись взглядом на Тайлера, Энтони и Лили, я не увидела в их глазах порицания или осуждения. Напротив, Энтони выглядел чересчур гордым. Мне вспомнили те редкие дни, когда мы проводили втроем. Он всегда ощущался теплым и уютным, а еще излучал радость и счастье. Обожал обниматься, мог просто так чмокнуть в щечку и соглашался на любую авантюру. После побега Кэтрин ниточка общения между нами порвалась по моей инициативе. И теперь мне хотелось ее восстановить.

Лили робко мне улыбнулась. Мы не общались весь первый курс, потому что она не нравилась Колин. Но сейчас она казалась мне милой и чем-то даже похожей на меня.

Что касалось Тайлера… Он определенно был рад, что я решилась поговорить с Кэтрин. Радость наполнила и мое сердце. Мне не хотелось, чтобы он думал обо мне плохо. Его мнение неожиданно оказалось важным для меня. Тайлер уважал мое решение, в то время как другие люди — близкие — игнорировали его.

Тогда действительно ли я рискнула общественны мнением? Или же мнением мамы, папы и Колин? Почему Энтони не боялся испортить свою репутацию и репутацию матери общением с Тайлером и Кэтрин? Нейт? Почему только мне было запрещено к ним приближаться? Эти вопросы водой