Мы с Мишкой и все тайны СССР (сборник) - Дометий Валерьевич Завольский

весь в керосине. Маска-хлопкороб тоже лязгнула ножом, но платок съехал ей на глаза, и Моделист обезоружил её, хоть она укусила его за руку и поцарапала ему лицо. Водонос побежал по ступенькам на выручку к своим, но поскользнулся и грохнулся на спину, на свой картонный кувшин. С кувшина слетела картонная нахлобучка с жестяной крышкой, и он оказался жестяным бидоном. Из бидона полился керосин - на крыльцо, на стену клуба и ещё больше на снег. Водонос вскочил с перочинным ножом в кулаке, увидал, что весь его керосин уходит прахом в землю, и побежал с крыльца в другую сторону, в темноту - только его и видели. Моделист рад был бы его задержать, но продолжал драться с хлопкоробом, а та колотила Моделиста пожарным ведром-конусом, сдёрнутым с пожарного щита.

— Был бы там положенный багор - мы бы с вами не разговаривали, - сказал печальный гражданин.

Но водонос убежал не просто так - он зашвырнул на крыльцо зажигалку. Керосин фыркнул и загорелся: на ступеньках крыльца, на стене клуба, украшенной еловым лапником, даже в утоптанном снегу - всё вокруг дверей.

Видя, что отважным осоавиахимовцам грозит бесславная гибель вместо какой-нибудь стоящей, Моделист метнулся к горящему крыльцу и заорал:

— Тикайте! Пожар!

Тут освобожденная женщина Узбекистана трахнула его ведром по голове. Он упал на четвереньки, но видел, как из горящих дверей, словно тигры в цирке, выскакивают осоавиахимовцы и затаптывают пламя, хоть у одного загорелся драконий хвост. А потом увидал, что чёрт убегает, схватившись за обломанные рога.

— Держите чёрта! - закричал Моделист, но чёрт задел мочальным хвостом горящий керосиновый ручеёк и вспыхнул, как шишка.

Чекист Данилов примчался на место происшествия. Отважные осоавиахимовцы отделались лёгким испугом, отважный Моделист - лёгким сотрясением головного мозга. Чёрт отделался тяжёлым ожогами и умер без чистосердечного признания, не дожидаясь Данилова, который и сам разобрался, что это был двоечник Тикакеев, пропавший ни за грош. Остальные тоже не ушли далеко. Осоавиахимовцы прочесали дворы и поймали обоих керосинщиков - троечницу Богомолову и хулигана Коратыгина. Коратыгин при задержании выхватил перочинный нож и кричал: ‘А вот как режиком заножу, будешь дрыжками ногать да мотою головать!’

— Это такая старая разбойничья присказка, - объяснил нам печальный гражданин. - Очень отчаянный был малый. С большим чувством внутреннего достоинства, хоть и бандит.

Мишка хотел спросить, что такое ‘дрыжки’, но это было, что называется, ежу понятно.

Коратыгину напомнили, что у него все шаровары в керосине, и он сдался. Богомолова созналась, что это она в пальто Коратыгина и кепке Тикакеева стукнула портфелем отличника Сверчкова и что в портфеле действительно был кирпич. Она училась в новой школе с Моделистом, а Тикакеев, Коратыгин и убитый юннат Сверчков - в старой, где химичил Седых. Поэтому о Богомоловой никто и не подумал. Пальто и кепку она забрала у сообщников утром за дровяным складом, а вернула после убийства. Дни стояли тёплые, и никому не было дела запоминать, в пальто ли был Коратыгин; а у Тикакеева имелась другая кепка, выигранная в карты на станции.

Данилов стал колоть преступников дальше, то есть вызнавать, кто их подучил. Богомолова говорила, что это всё Коратыгин, имевший на неё большое личное влияние. Коратыгин сначала сказал: ‘Ну да!’ - и нагло потребовал закурить, а потом стал всё валить на Тикакеева. Мол, даже личное влияние на Богомолову имел не он, а Тикакеев.

Но Данилов приказал Коратыгину:

— А ну, колись!

И тот раскололся и показал, то есть сознался, что работающий в новой школе учитель физики Лейбедев создал из них организацию ‘Чёрная Рука’, которая злоумышляла террористические акты против лучших октябрят, пионеров, комсомольцев и коммунистов.

— Это как в пятьдесят третьей школе! - брякнул Мишка и тут же пояснил, потому что печальный гражданин нахмурился: - Только в пятьдесят третьей школе ребята злоумышляли против империалистов. Хотели добраться до Одессы, захватить корабль, нападать на суда империалистов и топить их, как котят. Они хотели быть нашими пиратами, советскими.

Тем временем товарищи Данилова, тоже чекисты, закончили колоть Богомолову. Она показала, что вместе с Тикакеевым и Коратыгиным готовилась поджечь осоавиахимовский клуб. Для этого они натолкали спичек в замок чёрного хода, пожарный багор припрятали под крыльцом, чтобы запереть им побыстрее парадные двери, и готовились разлить на верхотуре два бидона керосина. А в мешке с хлопушками, оставшемся в клубе, среди хлопушек были две настоящие динамитные шашки.

Один из товарищей Данилова накинул шинель и побежал в клуб, разобраться, что за мешок. А другой спросил Богомолову, как же они надеялись, что успеют и разлить пахучий керосин, и поджечь его, и двери багром запереть, и сбежать с места преступления. Богомолова, смеясь, объяснила, что по правде один большой бидон должен был разлить на верхотуре Коратыгин, которого организация подозревала в коварной измене. А Тикакеев с Богомоловой тем временем заклинили бы двери, облили бы их керосином и были бы таковы.

— Он очень большое личное влияние на меня имел… - сказала Богомолова и зашмыгала носом.

Тут в ночной темноте прогремел зловещий взрыв. Это один осоавиахимовец, огорчённый, что враги испортили праздник, а товарищи почти все разбежались по сугробам, достал из мешка две хлопушки и разом дёрнул.

— Чтобы душу отвести, вместо закуски… - объяснил товарищу Данилова другой осоавиахимовец, которого взрывной волною выкинуло через окно в сугроб. А третий осоавиахимовец не попал в окно и в лепёшку расшибся о стену клуба. Такая катастрофа, то есть несчастье случилось в клубе Осоавиахима из-за того, что Коратыгин и Богомолова не раскололись сразу, по-хорошему.

Честно говоря, мы с Мишкой дивились, что печальный гражданин так точно помнит, кто кого стукнул и кто как кололся. Я даже подумал, не сочиняет ли он чего. Может, он совсем не дрался с хулиганами, только спугнул их, а по шее они ему сами дали - спасибо, осоавиахимовцы спасли. Но печальный гражданин был, конечно, не похож ни на ребят, которые присочиняют и, как говорится, свистят, ни на рыболова-любителя. Поэтому я спросил, как он столько помнит - это же не стихи!

— Такое не забывается, - ответил бывший Моделист. - Это как первый бой. И потом, я сразу писал протокол. То есть давал чекисту Данилову подробные показания, а уж он записывал.

Данилов записал показания Моделиста и Коратыгина и всё разузнал про признание Богомоловой. Коратыгин услыхал, что Богомолова и Тикакеев хотели сжечь его вместе с клубом, обругал их страшными словами и наговорил про них совсем уж гадостей. Но что случилось с портретами и с учителем Седых, он объяснить не смог даже чистосердечно. Тогда Данилову доложили про подорвавшихся осоавиахимовцев. Данилов горестно