Пунш желаний - Микаэль Андреас Гельмут Энде

Он откашлялся.

— Хм, ну, значит, — каркнул он, — одно, во всяком случае, ясно — пока мы сидим здесь, ничто не движется с места. Мы должны отсюда выбраться. Вопрос только, каким образом. Дверь заперта. У тебя есть какая-нибудь идея на этот счет?

— Может быть, я растворю окно? — горячо предложил Мяурицио.

— Попробуй!

— А зачем?

— Мы должны отправиться в путь — и, возможно, в далекий.

— А куда?

— Искать помощи.

— Помощи? Ты имеешь в виду Великий Совет Зверей?

— Нет, уже слишком поздно. Пока мы туда добредем и они что-либо предпримут, полночь пройдет. И все это будет без толку.

— Кто же нам тогда еще поможет?

Яков в задумчивости поскреб когтем голову:

— Понятия не имею. Теперь нас спасет только чудо, маленькое чудо. Может быть, судьба смилуется, войдет в наше положение — хотя слишком-то я на это не надеюсь с моим жизненным опытом. Но попробовать можно.

— Это меня… — жалобно сказал Мяурицио, — это меня не вдохновляет.

Яков мрачно кивнул:

— Ты прав, здесь теплее. Но просто пока мы тут торчим, у нас вообще нет никаких шансов.

Мяурицио немного пораздумал, потом сделал над собой усилие, одним махом прыгнул на подоконник и открыл, поднатужившись, окно.

В комнату ворвался вихрь снега.

— Ну пошли, — прокаркал ворон и выпорхнул из окна на улицу.

Его тут же подхватил порыв ветра, и он исчез в темноте.

Толстый котик собрал все свое мужество и выпрыгнул вслед за ним. Он упал в глубокий сугроб, и снег закрыл его с головой. С трудом он выкарабкался на поверхность.

— Яков Карк, где ты? — мяукнул кот боязливо.

— Здесь, — раздался голос ворона совсем близко.

Без десяти восемь

Каким бы ни было колдовство, добрым или злым, самое важное при этом не только произнести правильно и полностью заговоры, держать под рукой необходимые приборы, действовать точно и в нужный момент, но еще надо быть в соответствующем расположении духа. Это относится не только к злому колдовству, но и к доброму, которое, конечно, тоже существует, хотя нынче, пожалуй, пореже. Для доброго колдовства надо прийти в гармоничное, полное любви настроение, а чтобы наколдовать зло, нужно быть раздираемым яростью. Поэтому в каждом случае требуется определенная подготовка.

И как раз этим-то колдун и ведьма были пока заняты.

В лаборатории светились холодным блеском бесчисленные электропрожектора, лампочки и люстры. Они сверкали, мерцали, поблескивали во всех углах. Комната была полна туману, потому что из курильницы поднимались густые разноцветные облака, они ползли по полу и струились по стенам, образуя разные рожи и лица, большие и маленькие, которые тут же снова растекались, чтобы возникнуть опять.

Заморочит сидел за своим домашним органом и размашисто ударял по клавишам. Трубы этого инструмента были из костей замученных до смерти животных. Самые маленькие — куриные ножки, трубы побольше — кости собак, обезьян, тюленей, а самые большие — от слонов и китов.

Тетя Тирания стояла рядом с ним и листала ноты. Они пели вместе хорал №СО-2 из сборника псалмов сатаны так зловеще, что можно было содрогнуться от ужаса.

Восемь бьет. Вскипела злоба

Из трясины черных дум,

Проклинаем дружно оба

Честь и правду, чувства, ум!

Ложь поддержит наше слово.

Пусть в реторте закипит.

Все в обмане, как в тумане,

Рухнул истины гранит!

Вельзевул и тетя Тира

Под личиною свободы

Рушат все законы мира:

Лад души и строй природы!

Раз нам совесть не помеха

В жажде власти и успеха,

Можем делать, что хотим,

Что хотим, то воротим!

Отодвинем все заслоны,

Опрокинем все препоны.

А пароль наш с давних пор:

Бред, бессмыслица и вздор!

После каждой строфы звучал припев:

Чары черные твори:

Злобный пунш вари, вари!

Это и была так называемая настройка. Неудивительно, что они не хотели, чтобы котик и ворон стали свидетелями этой сцены. Во всяком случае, колдун и ведьма пришли в нужное настроение и могли приступить к делу.

— Во-первых, — заявил Заморочит, — мы должны теперь добыть подходящий сосуд для сатананархархеоложногениальалкогольадского Спецпунша.

— Добыть? — спросила Тирания. — У тебя что, нет даже чаши для пунша в твоем холостяцком хозяйстве?

— Добрая тетенька, — сказал Заморочит, глядя на нее свысока, — ты, видно, ничего не понимаешь в алкогольных напитках. Ни одна чаша для пунша во всем мире — даже если она выточена из цельного бриллианта — не выдержит той процедуры, которая требуется для варки этого пунша. Она просто лопнет, или расплавится, или вообще испарится.

— Что же нам теперь делать?

Колдун покровительственно улыбнулся:

— Слыхала когда-нибудь про холодный огонь?

Тирания отрицательно покачала головой.

— Ну вот тогда слушай, — сказал Заморочит. — Тут есть чему поучиться, Тираня, Тиранечка!

Он снял с полки громадную жестяную банку, подошел к камину, и огонь в этот миг вспыхнул ярче.

Плеснув нечто невидимое в пламя так, что оно зашипело, колдун произнес:

Жаркого огня творенья!

Ваши танцы и движения —

Просто жара порожденье,

Просто пламени игра,

Вы — лишь быстрые виденья,

Вам застыть придет пора.

И одежды саламандры,

Эти светлые скафандры,

Затвердеют, охладеют и замрут —

Вас навек запрут.

В то же мгновение огонь перестал трепетать, застыл и теперь казался каким-то необычным большим растением с множеством светящихся зеленых зубчатых листьев. Заморочит залез в камин и стал срывать один за другим листья, пока не набрал целый букет. Едва он вылез, как вспыхнул новый огонь в камине и стал танцевать, как прежний.

Колдун подошел к столу посреди лаборатории и стал складывать застывшие стеклянно-зеленые листья, как отдельные части игры-головоломки. Там, где зубчатые концы подходили один к другому, они тут же сливались, образуя цельный кусок. В каждом огне