Ручной монстр - Катя Водянова

***

В Равесте Гаспар раньше не был, но когда въехал, почувствовал необъяснимую радость. Да, это не столица, а еще один маленький городок, зато обычный. Узкая полоса пригорода, типичные многоэтажные дома, парки и торговые центры, а еще – никаких туристов.

После Черного Ручья и Стылых Стен – отдых для глаз городского жителя. А главное – автомобилиста. Четырехполосные дороги и нормальные парковки — вот то, чего ему так не хватало в последние дни.

И все равно Гасу было не по себе. Он не верил Сьюзен, но кое-что в ее словах все же было. Монстры действительно не выпивают ведьм, но это могли сделать и другие Мункаслы, а потом погибнуть в схватке. Жаль, правды о том дне никто не говорит.

Архитектурный колледж больше походил на изъеденную червями фасолину. Невысокое здание странной формы с дырами-окнами притаилось недалеко от центра Равеста и притягивало к себе редких туристов. Небольшой парк рядом тоже казался округлым и странным, наверное, из-за клумб и подстриженных деревьев. Все вместе выглядело довольно фантастично, наверное как раз то, что нужно будущим архитекторам для вдохновения.

В другое время Гаспар бы с удовольствием побродил здесь, но сейчас его съедало злое раздражение. Кажется, все вокруг делают из него дурака, разыгрывая свои партии.

Все, кроме Мег. Или нет? Она тоже не спешила делиться правдой о том, что случилось двенадцать лет назад. Другая бы наоборот, захотела прихвастнуть убийством монстра. Но о нем говорят все, кроме Мег. Она спокойно ушла в тень, отдав всю славу ковену. Многовато странностей в этой истории, но пока у него другие заботы.

Внутри колледж выглядел также причудливо, как и снаружи: похожий на пузырь холл, хаотично расходящиеся от него коридоры, расписанные вручную и без всякой системы. Живописные картины здесь сменялись абсурдными надписями в духе: «Лучшие средства от похмелья у доктора Фесса» и стилизованной мордой барса, вытекающей, как дым, из кинжала.

К двери деканата Гаспар вышел неожиданно быстро и даже застал там секретаря, уже собиравшуюся домой. Эйслинн Грин она знала и охотно согласилась побеседовать, но ничего толкового не сказала.

Эйслинн талантливая и прилежная студентка, подает большие надежды. Приехала в Равест с другого конца страны, так хотела учиться именно в этом колледже. На праздники домой не ездила, но родители ее навещали. В общем, ничего примечательного. Ах да, несколько недель назад Эйслинн написала заявление на академический отпуск, сказала, хочет взять паузу и подумать о будущем. Но господину инквизитору лучше поговорить с ее соседками, те наверняка знают больше.

Общежитие встретило его обилием звуков и запахов. Далеко не все из них были приятными, некоторые – вовсе противозаконными, но определенно навевали воспоминания о его студенческих годах в консерватории. В инквизиторской учебке все было куда скучнее и тяжелее. Тренировки и теория. Теория и тренировки. Здесь без всякой агитации возненавидишь ведьм, из-за которых приходится столько страдать.

Но будущие архитекторы, в отличие от инквизиторов, были народом веселым. Они смеялись, пели, ругались из-за украденных носков и постоянно натыкались на идущего по коридору Гаса. Некоторые при этом пытались затащить его к себе в комнату или угостить чем-то, таким же противозаконным, как и запахи. Поэтому, когда Гаспар нашел нужную дверь, он вздохнул с облегчением. Но ненадолго.

Обитательницы комнаты оказались ничуть не лучше веселых студентов из коридора. Трое девушек с восторгом облепили его, даже не спросив о причинах визита. Сразу же усадили на заляпанный краской табурет, пихнули в руку сломанную флейту и попросили не двигаться буквально пару минуточек, чтобы они могли сделать эскизы. В процессе девушки хвалили фактуру Гаса, его мимику и то, как драматично на него ложатся тени.

С этим он даже не спорил: после всех событий прошедших дней, это было самое мягкое обозначение его диковатого вида. Гас и чувствовал себя неважно, мышцы ныли, хотелось спокойствия и тишины. И хотя бы немного того, что принято называть нормальностью. Но в этом краю, кажется, не знают такого слова. Даже он стал его забывать, не даром же таскает в кармане куклу и снимает комнату у ведьмы.

Девушки рисовали его быстро, при этом постоянно переговаривались и посмеивались, заполняя собой все пространство небольшой комнатки. С обстановкой здесь было негусто: четыре кровати, расставленные ближе к стенам, тумбочки и шкаф. Был еще длинный, один на всех рабочий стол, примостившийся у окна и стулья, включавшие тот самый табурет под Гасом. Обои здесь если и имелись, то их давно похоронили под слоем набросков, записок, картин и плакатов, которыми облепили все стены.

— А где же ваша четвертая? – осторожно спросил Гас. Удостоверения у него так и не спросили, а он не стал тыкать им без нужды.

— Уехала, — скривилась одна из девушек, больше похожая на лемура. Такая же большеглазая и как будто удивленная происходящим.

— Не могла потерпеть еще немного, чтобы к нам точно никого не подселили, сорвалась в начале семестра.

— А куда? – Гаспар немного передвинулся, чтобы ноги не затекали, но на него тут же обрушился шквал возмущений.

— Не сказала, — с сожалением призналась девушка-лемур. – Но у нее был парень, наверное, к нему.

— Женатик, — хихикнула ее подруга.

— Точнее, это мы так думаем. Иначе Эйслинн хотя бы разок им похвасталась. А то ни фото, ни видео, ни даже нормальных свиданий.

— Они много переписывались и изредка встречались где-то, но никогда – в людном месте.

— Странное поведение для свободного мужика.

И не поспоришь. Но, возможно, приятель Эйслинн просто не хотел светиться. К примеру, работа не позволяла. Вдруг он делает политическую карьеру? Такому парню точно не нужна интрижка со студенткой.

Какая-то мысль пронеслась в голове, но Гаспар так и не смог за нее зацепиться. Что-то слишком отдаленное и размытое, как утренний туман.

— А правда, что вас всех проверяли на ведьмовскую силу? – он снова чуть переместился, но теперь девушки так сильно взволновались, что даже не заметили этого.

Оказывается, где-то к концу прошлой осени у их профессора выросли два жировика на лбу. О его мерзком характере ходили легенды, и за глаза почти все называли козлом, а теперь это превратилось в почти официальное прозвище. Профессор бесился, но ничего не мог поделать, ему даже врачи не помогли: на месте вырезанных жировиков через пару недель