Ручной монстр - Катя Водянова

Девушки не вспомнили, откуда именно пошли слухи о порче. Да и не поверили в нее особо. Ведьм в Равесте не водилось, последняя из них жила в Черном Ручье и не пересекалась с профессором. А если бы и да, то ее бы быстро прижала инквизиция.

В общем, над слухами все посмеялись, пока в один прекрасный день в общежитие не появились двое хмурых парней в дорогих костюмах. Они тщательно проверили всех и вынесли вердикт, что ведьм в их колледже не водится. Профессору же посоветовали обратиться за помощью к служителям святого Иртаса.

Прислушался он или нет, неизвестно, после проверки быстро уволился и переехал из Равеста. И Гаспар бы даже поверил в его болезнь, если бы Эйслинн не имела общих дел с Пустышкой Сью. Выходил, она сбежала из любимого колледжа в Равесте, чтобы осесть в Стылых Стенах. Но зачем? Какая причина могла толкнуть ее на такой шаг?

***

К Черному Ручью Гас подъехал уже после заката, припарковался на самой окраине кемпинга и сходил за хот-догом. С ним в руках и под стаканчик паршивого кофе почему-то лучше думалось, а это сейчас было ой как необходимо.

Одна часть его рвалась в лавку к Мег, проверить, все ли в порядке с его личной ведьмой, оказаться рядом с ней и съесть один ужин на двоих. Другая же намекала, что в этом деле слишком много темных пятен, которые можно прояснить только лично. Вопрос в том, как это сделать?

Его карман с Кристобель разом потянуло вниз, будто туда залили расплавленного свинца. Гаспар вытащил тряпичную куклу и посмотрел в ее ехидное лицо. Стоящие рядом с соседним столиком парни недоуменно скосились на него, но Гасу было плевать. В конце концов, если не разберется в происходящем, велик риск, что их сожрет монстр. Так что придется потерпеть рядом тряпичную куклу.

— Как можно наделить магической силой такую нелепую оболочку?

Кристобель будто фыркнула на него, но Гаспар мило улыбнулся ей.

— Нет, ты, бесспорно, красотка, но для такой мощи можно было бы подобрать более солидное вместилище.

Хотя что еще могла придумать старая ведьма для своей внучки? Логично, что она смастерила куклу и наделила ту частичкой своей силы. Наверное, после того и ударилась в чудачества, ведь Мег говорила, что ведьмы связаны со своей силой.

Силой… Чудачества… Никто не рассказывает о прошлом монстре…

— А что, смогла бы ты мне помочь?

Глаза-пуговицы оставались неподвижными, но в голове у Гаса раздался отчетливый смешок. Он принял это как знак одобрения и тоже улыбнулся кукле. Зато те двое молодчиков, что жевали хот-доги за соседним столом начали перешептываться на тему вызова психиатра.

На это Гаспар повернулся к ним:

— Не беспокойтесь, я как раз туда направляюсь.

***Впрочем, в клинике его встретили без всякого энтузиазма. Доктор жаловался, что после прошлого визита специального агента пациентке стало хуже. Но на просьбу откликнулся, пусть и без энтузиазма.

— Даже не знаю, кого посоветовать, — он задумчиво щелкал ручкой. И в полупустом кабинете звук казался даже слишком громким. – Пожалуй, Уна Мункасл. Ее состояние немногим лучше, чем у прочих. По крайней мере она сама себя обслуживает, вяжет пледы. Иногда – почти связно отвечает на вопросы, совсем простые, вроде ее имени или погоды. Не думаю, что у вас получится добыть у нее какую-то информацию.

— У инквизиции свои методы, — туманно ответил Гас. Он тоже не был уверен, что их с Кристобель затея выгорит, но попробовать стоило.

— Тогда идемте. Только прошу – не наседайте на нее, это все же бедная больная женщина, а не подозреваемый.

Гаспар пообещал сделать все возможное и отправился вслед за врачом. Для ведьм отгородили часть этажа. Даже в столь поздний час здесь прохаживалась парочка дюжих медбратьев, а сестры бдели на посту. В остальном же эта часть клиники тоже больше походила на дорогой отель, чем на психушку.

Дверь в палату оказалась тяжелой, металлической, с двух сторон покрытой специальными символами. Блокирование магии, защита, простая сигнальная сеть. Завязана на Финли? Или ком-то еще?

Но куда больше Гаспара удивила сама ведьма. Обычная женщина, лет сорока, может быть, немногим старше, такая же тонкая и изящная, как и Мег. И тоже темноволосая. Правда, с короткой стрижкой, почти «ежиком», а не длинной косой.

Она сидела в кресле и вязала пестрый квадрат, а рядом с ней ждал еще с десяток таких же. На гостей бывшая ведьма не отреагировала, пошевелилась только после слов доктора.

— Добрый вечер, Уна! – он легонько тронул ее за плечо, после чего ведьма подняла на него пустой взгляд.

— Доктор Расти, — она слегка дернула уголками рта и вернулась к своему занятию.

Гаспар же наблюдал за ней и чувствовал дежавю. Точно также смотрела и действовала его сестра, Стефани. Разве что не разговаривала, только таращилась в пустоту. Иногда в ее глазах мелькали искорки узнавания, но этого было мало. Все понимали, что ее разум где-то очень и очень далеко. Выходит, Стефани тоже могли «выпить»? Но как такое возможно, она же не ведьма? Или да?

— Оставьте нас, — попросил Гаспар, обращаясь к доктору. Думается, тому лучше не видеть, какими способами он собрался действовать. К тому же если ничего не выйдет, то не будет свидетелей его позора.

Доктор нехотя кивнул и вышел, предупредив, что будет ждать за дверью. И в случае чего тут же вернется.

Гаспар заверил, что будет сама осторожность. Подождал, когда они с ведьмой останутся наедине, подошел к ней и пристроил на коленях Кристобель. Если магия – суть ведьмы, и с ее потерей ускользает и разум, не получится ли ненадолго его вернуть, воспользовавшись заемной силой?

Ведьма не обратила на это внимания, продолжила вязать, как и прежде. Крючок в ее руках прокалывал ткань, выскальзывал, цеплял нитку и исчезал в полотне. Так раз за разом, пока ведьма вдруг не подняла на Гаса осмысленный взгляд.

— Красивый, — ответила она и хищно осклабилась. Затем вдруг потеряла к нему интерес и сосредоточилась на пледе. – И кровь хорошая, не из наших земель. Зачем пришел?

— Расскажите о монстре, — осторожно попросил Гас.

— Какой сейчас год? – Уна снова выпрямилась и даже отложила вязание. – Нет, не говори, не хочу знать. Скажи, я уже слишком старая?

— Нет. Вы прекрасно выглядите.

Ведьма снова довольно улыбнулась и будто погрузилась в свои мысли.

— Забытье милосердно, и так больно из него